Книга Будет больно, страница 86 – Ольга Дашкова

Выхожу из машины, походка неуверенная – устал от дороги, от напряжения, от ожидания. Ноябрьский московский холод бьет в лицо, но я почти его не чувствую. Внутри горит огонь ненависти, который согревает лучше любой одежды.

У меня есть только память и эта ненависть, которая жжет изнутри сильнее любого огня. Ненависть к нему, к тому, что он отравил всю мою жизнь. К тому, что я стал его подобием, не замечая этого.

Иду к подземному переходу, где торгуют всем, что может понадобиться человеку. Покупаю поддельную сим-карту и старый кнопочный телефон у парня с золотыми зубами, который даже не удивился моей просьбе. В Москве возможно все, если есть деньги.

Возвращаюсь в машину, руки дрожат – не от холода, а от предвкушения, от страха, от ярости, которая бурлит внутри, как лава.

Первым делом набираю номер Софии, который знаю наизусть, но длинные гудки еще больше рвут нервы на части. Отключаюсь, следом набираю номер Макса, глядя в окно на суету города. Москва живет своей жизнью, а я стою в эпицентре собственного ада, пытаясь найти путь к спасению.

— Да, – его голос напряженный, настороженный. Незнакомый номер редко приносит хорошие новости.

— Это я.

Пауза. Долгая пауза, и я почти слышу, как в его голове крутятся шестеренки. Макс всегда был умным, всегда знал, когда нужно держать рот на замке.

— Арни? Черт, ты где? Я думал, ты… Сука, тебя везде ищут! К отцу нельзя даже близко подходить, он разослал людей во все места, где ты можешь появиться. И к тебе домой, и ко мне, и даже в кафе, где мы обычно тусовались, и к Вербиной.

Отец. Одно только упоминание о нем заставляет мой желудок сжаться в болезненный комок. Я представляю, как он сидит в кабинете, планирует, просчитывает, наслаждается своей властью. Властью надо мной, над Мартой, ее матерью, над всеми, кто имел несчастье попасться ему на глаза.

— В Москве, – говорю, заводя двигатель. – Мне нужно…

— Так, молчи и слушай внимательно. В той квартире, которую я недавно снимал, помнишь, перед боем? Я оставил для тебя сумку. Все, что может понадобиться. Ключ в почтовом ящике, как обычно.

Он говорит быстро, нервно, и я понимаю, что Макс волнуется. Макс знает моего отца. Знает, на что он способен. Видел шрамы на моей спине, слышал, как я давился криками, закрывая лицо подушкой после очередной экзекуции. Он сам недавно предложил от него избавиться, друг готов был сделать это за меня.

— Спасибо, но мне нужно другое. Нужно попасть домой. В особняк.

— Ты что, охренел? Туда сейчас даже птица не пролетит без его разрешения. Арни, послушай, я приеду. Прямо сейчас. Ты где? У меня есть план. Я все продумал. Ты можешь уехать в Питер, у меня там знакомые…

— Нет.

Слово вырывается резко, категорично. Макс замолкает, и я слышу его дыхание в трубке. Он понимает. Друг всегда понимал меня лучше других.

— Это моя война, брат. Я должен сам.

— Но…

— София там. С ним.

Я не знаю, откуда эта уверенность. Просто знаю, чувствую каждой клеточкой своего тела. Она там, в особняке, и ей плохо. Она в опасности. И каждая секунда промедления может стоить ей жизни.

Пауза. И в этой паузе я слышу понимание. Макс знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я не отступлю. Я пойду до конца, даже если этим концом станет моя смерть.

— Хорошо. Ключ в почтовом ящике 23, квартира 45. Там есть все необходимое. И, Арни… будь осторожен. Пожалуйста. Как что – звони.