Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 60 – Ева Арк

— Король проявляет величайшую заботу о Её Величестве, он почти каждый час справляется, как она себя чувствует, и, несмотря на увещевания, желает видеть её каждый день.

В короткой записке к матери Елизавета подтвердила слова своей статс-дамы:

— Сударыня, я был бы неблагодарной, если бы не призналась Вам, что я счастливейшая женщина на свете и что именно Вам я обязана своим великим счастьем.

Как только ей полегчало, молодая королева продиктовала также письмо своему брату Карлу IХ с поздравлениями по поводу восшествия на престол. Однако силы Елизаветы были настолько ослаблены, что она ещё долго не могла подняться с постели.

Король по-прежнему продолжал проявлять о жене заботу. Чтобы развлечь королеву, к ней привели столетнюю старуху по имени Беата, имевшую в Мазарамбросе репутацию святой. По словам Филиппа, она сделала несколько верных предсказаний, в том числе, о смерти Генриха II. Но когда Елизавета спросила у предсказательницы, сможет ли она родить королю наследника, та ответила, что ребёнок появится не раньше чем через полтора года. Не успела королева опечалиться, как Беата добавила:

— Это не помешает Вашему Величеству быть самой счастливой женщиной на свете.

Дон Карлос, оставшийся в Толедо, тоже постоянно интересовался здоровьем своей мачехи и сообщал ей о том, что сам идёт на поправку. При этом от Елизаветы поначалу скрывали, что епископ Лиможа и Анна де Монпасье тоже заболели оспой, вероятно, заразившись от неё. Тем более, что на ноги они поднялись раньше королевы (за дочерью герцога де Монпасье ухаживала Клод де Винё).

Постепенно лицо Елизаветы стало почти таким, как до болезни. В первый же день, когда она решила позавтракать с золовкой в саду, из Толедо вернулся Филипп II вместе с доном Карлосом. Пока король беседовал с Елизаветой, ей доставили пакет из Франции, в котором, среди прочего, были портреты королевы Екатерины, короля Карла и маленькой Маргариты, которую Екатерина так стремилась обручить с инфантом. Филиппу очень понравился портрет юной принцессы, и он спросил у жены:

— Как Вы думаете, Ваша сестра станет такой же высокой, как Вы?

Затем король похвалил портрет Екатерины и дал его посмотреть своей сестре, которая тоже им восхитилась. Когда Филипп удалился, к королеве допустили дона Карлоса. Показав ему портреты своей матери и сестры, Елизавета лукаво поинтересовалась у пасынка:

— Какой из них больше нравится Вашему Высочеству?

Покраснев, инфант, смеясь, ответил:

— Я думаю, что молодая дама красивее.

— Поверьте, Ваше Высочество, что в жизни моя сестра тоже очень красива и очень грациозна.

Ничего не ответив Елизавете, дон Карлос снова взглянул на портрет и покраснел ещё больше.

— Что же касается другого брака, мадам, – написала присутствовавшая при этой сцене статс-дама королеве-матери, – то здесь о нём молчат.

Возможно, Филипп согласился бы с предложением кардинала Лотарингии устроить брак Марии Стюарт с доном Карлосом, если бы не буйный характер инфанта, который открыто презирал своего отца. Предоставление ему независимости посредством союза с королевой Шотландии могло стать причиной серьёзных бедствий Слабое здоровье дона Карлоса, кроме того, давало Филиппу тайную надежду на передачу короны потомству его молодой жены, к которой он так нежно относился. Самой Елизавете хотелось бы видеть в качестве невесты инфанта не честолюбивую Марию, а свою сестру Маргариту. Ещё не встав с постели, она предупредила свою мать, чтобы та была настороже в отношении интриг Гизов в пользу их племянницы: