Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 62 – Ева Арк

— Исполнив мою просьбу, Вы не совершите ошибку, потому что если при французском дворе давным-давно уже перестали печалиться по поводу смерти своего короля, то почему Испания должна продолжать его оплакивать?

Больше всего была возмущена Луиза де Бретань. Вызвав к себе дворецкого, она сердито спросила:

— Что за гнусные слухи Вы распускаете, сударь? Всем известно, что наш король строго соблюдает этикет, который предписывает ему носить траур по своему предшественнику в течение сорока дней.

На что граф Альба де Листа со злорадной усмешкой ответил:

— Если Вы желаете, сеньора, я могу показать Вам копию списка со стоимостью и порядком похорон короля Франции, которые были совершены с неприличной поспешностью и без каких-либо церемоний.

Время до Великого Поста Филипп II решил провести с женой в Аранхуэсе. За год дворец здесь значительно перестроили и расширили, устроили фонтаны и каскады и засадили величественную аллею вязами. За работами здесь наблюдали два опытных садовника, которых прислала Екатерина Медичи. Елизавета целыми днями занималась с ними планировкой новых садов. Католический король же руководил разведением соколов, одно из немногих развлечений, которые он себе позволял (Гизы постоянно присылали ему в подарок самых отборных соколов, коршунов и прочих стервятников, Филипп же им взамен – быстрых мулов из королевских конюшен в Ассегну и чистокровных скакунов из Андалусии). А придворные в мраморном зале дворца обсуждали политические новости с Альбой или принцем Эболи, в зависимости от того, к какой партии принадлежали, или обсуждали с Филиппом достоинства той или другой религиозной реликвии, приобретённой королём. Испанки же плели интриги под знамёнами главной камеристки королевы или принцессы Эболи.

В начале пребывания королевской четы в Аранхуэсе пришло известие о кончине графа Альба де Листы. Ему вырвали зуб, но десна продолжала кровоточить, и спустя двадцать дней после операции дворецкий королевы скончался, что особенно никого не огорчило, кроме Елизаветы:

— Хотя граф был человеком грубым и страстным, но, вместе с тем, разумным, искренне меня любил и хорошо служил мне!

Филипп II временно назначил дворецким королевы герцога Альбу, пока окончательно не будет сформирован её придворный штат. Несмотря на то, что с разрешения мужа Елизавета теперь могла назначать на должности своего двора того, кого ей заблагорассудится, в марте отъезд Луизы де Бретань, Анны де Монпасье и других дам во Францию был окончательно решён. Вскоре по этому поводу Елизавета получила депешу от матери, составленную в соответствии с предложениями французского посла. Екатерина Медичи обещала Луизе де Бретань и другим дамам щедрое вознаграждение после возвращения во Францию. К письму также прилагался подарок для Елизаветы – Псалтырь, на котором Карл IХ собственноручно написал имя сестры и преподнёс ей от себя в подарок чётки. На этот раз королева Испании действовала решительно: вызвав к себе статс-даму, она ясно дала понять, что им необходимо расстаться и вручила отзывное письмо королевы-матери. Так как от радости Филипп II не ставил предела для её щедрости, Луиза де Бретань и другие дамы остались довольны, сожалея только о том, что у них больше не будет такой прекрасной госпожи, как Елизавета. После долгих дебатов было решено, что статс-дама вернётся во Францию в составе свиты Анны де Монпасье, за которой вскоре должен был приехать её жених граф д’Э. Кроме того, к неудовольствию главной камеристки, Клод де Винё должна была отныне заведовать драгоценностями королевы. Что же касается поста первой дамы, то королева предложила его герцогине Альбе, которая была в тех же летах, что и графиня Уренья.