Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 147 – Ева Арк

Фуркево ответил словами утешения, добавив:

— Возможно, Бог продлит дни Вашего Величества, чтобы Вы стали свидетельницей мира и процветания во Франции.

Затем Елизавета через посла передала просьбу своей матери позаботиться о её придворных дамах, а также любить и лелеять инфант.

Между часом ночи и одиннадцатью часами утра королева преждевременно родила девочку, и с этого времени почти не могла говорить, но оставалась в сознании. Около одиннадцати король прислал ей послание и частицу истинного креста Иисуса, которая утешала в последние часы его мать, императрицу Изабеллу, и умирающего императора Карло V.

— Затем она, – говорит Фуркево, – благоговейно прислушалась к увещеваниям своего духовника.

Около двенадцати часов дня Елизавета поднесла к губам распятие и, сложив руки, стала молить о милосердии Божьем и заступничестве Пресвятую Деву, святого Франциска, святого Людовика и своего ангела-хранителя. Через несколько минут она снова пробормотала имя Иисуса.

— И она скончалась так тихо, мадам, что мы не уловили точно момента её кончины, – продолжал посол. – Один раз она открыла свои ясные и блестящие глаза, и мне показалось, что она хочет приказать мне что-то ещё, потому что её взгляд был прикован ко мне. Когда всё было кончено, мадам, мы вскоре покинули дворец, оставив всех в слезах. Стенания были невероятными, ибо нет ни одного человека, великого или ничтожного, который не оплакивал бы потерю Её Величества и не утверждал, что она была лучшей и милостивейшей королевой, когда-либо правившей в Испании.

Любопытно сравнить отчёт французского посла с рассказом Антонио Переса. Он говорит так:

— После смерти инфанта дона Карлоса король решил избавиться от своей супруги королевы. Событие, которое решило судьбу Её Величества, заключалось в следующем. Маркиз де Поза в это время занимался любовью с одной из служанок королевы и, как говорили, обладал достаточной властью, чтобы проникать ночью во дворец и навещать свою любовницу, которая жила в крыле, занимаемом королевой. Когда эта интрига была раскрыта, король приказал нескольким кавалерам из числа своих друзей переодеться нищими и провести ночь в хижине, выходившей окнами на покои королевы. Эти кавалеры заметили галантного маркиза, когда он спускался из окна, и, последовав за ним, опознали в нём того человека, которого они подозревали. К сожалению, случилось так, что во время турнира в присутствии придворных королева уронила свой носовой платок с королевского балкона, который был подобран и преподнесён Её Величеству упомянутым маркизом. Этот инцидент усилил ревнивую подозрительность короля. За действиями маркиза наблюдали; и в следующий раз, когда он спустился из окна дворца, он получил смертельную рану от кинжала. Это событие не вызвало никакого шума. Однако однажды утром герцогиня Альба, первая дама королевы, которая была старой и опытной матроной, подошла к постели своей королевской госпожи и, разбудив её, сказала: «Врачи пришли к мнению, что Вашему Величеству необходимо принять лекарство, дабы обеспечить счастливые роды». Королева отказалась выполнить это требование, заявив, что «никогда в жизни она не чувствовала себя лучше». Герцогиня настаивала; но Её Величество была непреклонна, пока король не вошёл в апартаменты из соседней комнаты, одетый в свой халат, и не потребовал объяснения причины спора. Герцогиня рассказала об этом деле, и король сначала встал на сторону своей жены; но через некоторое время, будучи явно побеждён аргументами, выдвинутыми первой дамой, начал убеждать королеву выпить напиток. Её Величество долго сопротивлялась; но, наконец, король сказал, «что, поскольку её уступчивость касается благополучия королевства, необходимо, чтобы она подчинилась»; и, взяв бокал из рук герцогини Альба, он передал его королеве и наблюдал, как она пьёт его содержимое. В течение трёх или четырёх часов после этого королева преждевременно родила сына, родившегося с обожжённым черепом в результате сильного действия яда, который сразу же скончался.