Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 134 – Ева Арк

— Тем не менее, мадам, – говорит Фуркево, – Ваша дочь ведёт себя очень благоразумно, не проявляя ни малейшего признака радости, хотя несчастье принца очень выгодно ей и её детям, во всём подчиняясь воле короля, своего господина.

Елизавета написала Карлу IX следующее: «Сударь, король, мой господин, приказал мне написать это письмо (хотя с тем же курьером я уже отправила Вам два письма), чтобы сообщить Вашему Величеству, что он был вынужден принца, своего сына, арестовать и приставить к нему охрану – решение, которое, как Вы можете предположить, он принял с большой скорбью и неохотой. Принц, однако, вёл себя так, что, в конце концов, дал повод для того, что было исполнено, о чём Вы узнаете от посла короля, милорд. К этому мне нечего добавить, кроме того, что не я могу найти утешения в связи с этим несчастьем, которое считаю большим, чем несчастье любого другого человека, из-за дружбы, которую питаю к принцу, и обязательств, которые чувствую перед ним. Поскольку я не могу сказать больше, я молюсь, чтобы Вам было приятно, целую Ваши руки. Елизавета».

Это письмо, хотя и написано с чувством, выражает лишь дружескую привязанность, которая существовала между Елизаветой и её пасынком, на которого её влияние было первостепенным, за исключением тех вопросов, к несчастью, где затрагивались его жизненные интересы.

Послания, которые Филипп II адресовал иностранным дворам, а также своим собственным священнослужителям и знати, носили тот же расплывчатый характер – все они скрыто намекали на какое-то тяжкое преступление, совершённое доном Карлосом, но, в основном, подчёркивали его умственную неполноценность. Во Франции эта новость вызвала огромный ажиотаж, как из-за её политической подоплеки, так и из-за влияния, которое она оказала на судьбу потомства Елизаветы.

— Господин де Фуркево, – написал Карл IX своему послу. – Я считаю то, что Вы написали мне об аресте принца Испанского, самым странным и удивительным событием, о котором я когда-либо слышал. О причине его ареста я очень хотел бы выяснить особо. Поэтому я отправляю Вам это послание, чтобы просить Вас прислать мне более точную информацию, а также, что было сделано с тех пор, как Вы в последний раз писали мне.

Что же касается испанского посла, попросившего у короля Карла и Екатерины аудиенцию, то вместо того, чтобы объяснить причину ареста инфанта, Франсиско де Алава отделался фразой, которую любил повторять Эспиноса, президент государственного совета и великий инквизитор:

— Твоё милосердие становится смертным грехом, когда ты являешься орудием мести за оскорбления, нанесённые нашей вере!

Смерть наследника

Здоровье молодой королевы пошатнулось из-за бедствий и волнений этого периода. Елизавета и Хуана плакали вместе, и королева приложила немало усилий, чтобы навестить пасынка. Филипп II, однако, категорически отказался разрешить доступ к своему сыну кому бы то ни было. Но так как он относился к королеве с большой нежностью и вниманием, то многое объяснил ей наедине. В результате Елизавета, как всегда, покорилась воле мужа, и больше никогда не видела дона Карлоса. Тем временем инфанта Изабелла, «свет и радость сердца своего отца», быстро подрастала, обещая стать «самой благородной и милостивой госпожой». Филипп надеялся, что жена также вскоре подарит ему более достойного наследника, чем несчастный пленник Эль-Торре. Однако состояние здоровья королевы временами внушало серьёзные опасения. В конце января у Елизаветы внезапно появилось частичное онемение левой стороны туловища, распространившееся вверх по руке, этот и другие симптомы доставляли большое беспокойство врачам королевы, и по их требованию она не вставала с кровати более пяти дней и виделась только с мужем и французским послом.