Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 122 – Ева Арк

В октябре двор отправился в Мадрид.

Мрачные предчувствия

Здоровье Елизаветы оставалось слабым, и она сильно страдала от усталости, вызванной путешествием, тем не менее, было сочтено целесообразным увезти её из пагубной атмосферы Сеговии. По прибытии в Мадрид к ней присоединилась герцогиня Альба, которую ждал холодный приём у королевской четы. Дон Карлос также прибыл и занял свои покои в королевском дворце. Испытывая недоверие со стороны своего отца, который питал отвращение к его распутному образу жизни и полному отсутствию приличий, принц видел, что его избегают те, чьё влияние или советы могли бы помочь ему исправить свои ошибки. Гонорато Хуан, епископ Осмы, верный наставник дона Карлоса, кажется, единственный, кто обладал благотворным влиянием на разум своего ученика. Время от времени инфант и его наставник обменивались множеством нежных писем, причём Филипп II поощрял эту переписку. К сожалению, епископ Осмы умер во время пребывания дона Карлоса в Эль-Боске, и последний, таким образом, был лишён его совета в критический период своей жизни, когда, как никогда, нуждался в настоящем друге.

Другим постоянным корреспондентом инфанта был его податель милостыни Эрнан Суарес де Толедо. Суарес часто умолял дона Карлоса отказаться от своих опасных замыслов, которые, по его словам, были от лукавого, однако наследник престола пренебрегал его советами. Принц Эболи также время от времени прибегал к своему красноречию, но его призывы к чести и благородным чувствам дон Карлос встречал насмешкой, будучи уверен в том, что его дворецкий являлся шпионом короля. Шумные и беспринципные манеры инфанта каждый раз, когда он появлялся в королевском присутствии, истолковывались придворными как преднамеренные оскорбления. Однако Филипп II стойко переносил грубый сарказм и вызывающие речи сына. Поэтому, несмотря на всё своё безрассудство, дон Карлос тушевался под холодным взглядом и презрительным молчанием отца, и часто после этого искал сочувствия у Елизаветы.

Узнав о том, что король не собирается назначать его главнокомандующим, инфант запальчиво заявил:

— Я всё равно буду сопровождать отца во Фландрию или туда, куда бы он ни направился!

В доказательство своей решимости дон Карлос отправил одного из своих конюхов с двенадцатью тысячами дукатов в Андалусию, чтобы закупить лошадей, пони и мулов для предполагаемой экспедиции. Своим следующим шагом он ещё более глубоко и надолго оскорбил Филиппа. Инфант внезапно в отсутствие отца предстал перед государственным советом и попросил каждого из его членов обратиться к королю и сообщить ему, «что он хотел бы заняться делами Фландрии, чтобы всё изучить и найти решение, дабы прекратить беспорядки». Согласно свидетельствам бывшего королевского секретаря Переса, к которым, однако, нужно относиться с осторожностью, ибо они исходили от смертельного врага Филиппа II, король приказал дону Хуану Австрийскому втереться в доверие к инфанту, чтобы быть в курсе всех его тайных замыслов. Что сводному брату короля было сделать, в принципе, несложно, так как нунций Кастанео утверждал:

— Инфант своими устами выражает каждый порыв своего сердца.

Тем временем король, вернувшись из Эскориала, приказал своей супруге написать матери и брату с просьбой разрешить ему проехать через Францию по пути в Брюссель. Карл IХ и Екатерина немедленно согласились, ведь, фактически, их посол использовал все свои таланты интригана, чтобы добиться этого. В то же время дон Франсиско де Алава официально обратился к французскому правительству с аналогичной просьбой, сопровождаемой уведомлением о том, что королева Испании снова забеременела, и король, её супруг, должен позаботиться о том, чтобы её поездка в Брюссель была совершена со всем доступным комфортом.