Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 116 – Ева Арк

Посол Фуркево на следующий день после родов Елизаветы отправился в Эль-Боске, чтобы поздравить Филиппа II. Во второй половине того же дня дон Диего де Кордова подвёл его к открытой двери комнаты Елизаветы, чтобы он мог составить отчёт о её состоянии для своих государей. Королева отдыхала на ложе, стоявшем под балдахином из алого шёлка, окаймлённого золотом и украшенного геральдическими узорами. Стены комнаты были задрапированы такого же цвета бархатом, расшитым золотыми нитями. Случилось так, что король сидел у изголовья кровати в бархатном кресле, когда Фуркево нанёс свой визит, и беседовал с королевой. При виде французского посла Филипп знаком пригласил его подойти. Затем король сказал:

— Я уверен, что Её Христианское Величество обрадуется, услышав о счастливых родах своей дочери, поскольку она была так озабочена этим. Будем надеяться, что очень скоро Её Величество поправится и радость воцарится при обоих дворах.

Затем королева спросила у Фуркево со своей обычной милой улыбкой:

— Скоро ли Ваш курьер доберётся до меня с новостями?

На это посол ответил, что известий следует ожидать в следующий понедельник или вторник и прибавил:

— Я уверен, что королева-мать и вся Франция будут рады услышать о Вашей безопасности и о рождении прекрасной принцессы.

Елизавета ответила, что ей всегда было безразлично, станет ли она матерью принца или принцессы. После чего добавила:

— Но теперь, монсеньор, я очень рада, что это последняя, так как король, мой господин и муж, заявляет, что его больше устраивает дочь.

Затем Филипп попросил жену больше не разговаривать, поэтому она велела послу сообщить о её хорошем состоянии, в чём он убедился собственными глазами, королеве-матери, и разрешила нанести визит инфанте, прежде чем он покинет дворец.

— Я подчинился Её Величеству, – пишет Фуркево, – и обнаружил, что Её Королевское Высочество великолепно устроилась в пятой или шестой комнате в покоях своей матери. Она крепко спала, лёжа под балдахином из малинового бархата с золотой бахромой. Без лести, мадам, я могу сообщить, что инфанта – прелестное дитя, у неё широкий лоб, довольно крупный нос, как у её отца, на которого она также похожа очертаниями рта, и считается довольно крупным ребёнком для своего возраста. Короче говоря, мадам, черты и цвет лица инфанты обещают быть красивыми, а кожа её лица гладкая и без пятен.

Со здоровьем королевы всё было в порядке до пятницы 16 августа, когда она заболела местной разновидностью лихорадки, очень распространённой в Сеговии и её окрестностях и уже поразившей многих придворных. Французский посол тоже заболел и полностью избавился от изнурительных последствий только, когда двор уехал из Эль-Боске. Местность там была низкой и сырой, соседние земли заболочены и поросли лесом, а жаркое солнце порождало миазмы, которые оказывали самое пагубное воздействие на окружающих. Испанские врачи настояли на том, чтобы пустить кровь королеве, что и было сделано. На следующий день они решили взять ещё больше крови, так как приступ лихорадки в течение ночи был необычайно сильным. Елизавета, однако, этому категорически воспротивилась и пожелала испытать действие лекарств, рекомендованных матерью.

— Эти испанские врачи просто твари, и, к тому же, высокомерные, – возмущался Фуркево.