Книга Поймать балерину, страница 31 – Мария Зайцева

— Ничего страшного… - я сложила газету пополам и отправила ее обратно на стол, - обо мне некому плакать.

Ушла в ванную комнату и там долго смотрела на себя в зеркало.

Интересно, дойдет эта статья до Европы? Увидят ли ее мои товарищи по труппе?

Увидит ли ее Даниэль?

И что он при этом почувствует?

Это эгоистично, но  в тот момент мне очень хотелось, чтоб он скорбел.Почему-то я испытывала удовольствие от мысли, что он, возможно, смотрит сейчас на мое фото… И жалеет о том, что со мной сделал.И думает обо мне.

Почему-то мне хотелось, чтоб он думал обо мне.

В Галифаксе пришлось пробыть дольше, чем планировалось. Дело в том, что этот порт был самым близким в месту катастрофы пунктом с пароходным и железнодорожным сообщением,  и именно туда привозили трупы пассажиров с «Титаника».

Мадлен несколько раз ходила на опознания, и в итоге нашла тело своего мужа.Далее были похороны, там же, в Галифаксе, на одном из трех предоставленных для этого кладбищ.Все это время я не могла уехать, поддерживая свою подругу по несчастью.Не то, чтобы Мадлен сильно горевала, но для общества она была безутешной вдовой, и, конечно, довольно искренне переживала свою утрату.

Я много чего наслушалась за эти две недели, проведенные в Галифаксе, и, наверно, даже немного пересмотрела свои отношения с Даниэлем… Не все, оказывается, было так ужасно, как мне помнилось... Есть и худшие сценарии развития событий. По крайней мере, меня никто не бил. И к спинке кровати не привязывал…

Мадлен вышла замуж в восемнадцать лет и прожила двенадцать лет в счастливом внешне браке. Хотя, возможно, она искренне считала его счастливым?

Ее легкость, умение забывать все плохое и смеяться над собой и обстоятельствами, сослужили хорошую службу.

Мне же эти две недели тоже были нужны. Выдохнуть, осознать произошедшее, прийти в себя наконец-то. И принять решение о дальнейших действиях.

Разумеется, мы , как и другие выжившие пассажиры из нашей лодки, известили и страховую компанию, и руководство компании, владеющей «Титаником», и власти о том, что мы живы.

Я ждала в газетах объявления о своем чудесном воскрешении, но не дождалась. Очевидно, никто не стал оповещать журналистов о дополнительных выживших.

Я не знала, к добру это или нет, но тоже пока не стала объявляться.Сначала решила найти Сола Ёрока, импресарио, уехавшего по поручению Дягилева подготавливать гастроли труппы в Америке, и, после разногласий и отъезда труппы на родину, так и оставшегося в Нью Йорке.Судя по тем нескольким письмам, что я получала от него еще до того, как в моей жизни появился Дикий Даниэль, дела у Сола шли хорошо.Он стал импресарио одной из популярных оперных певиц, представлял ее интересы.Кроме этого, брал под крыло начинающих артистов оперы, как я догадывалась, обременяя их серьезными контрактами, где ему отходила львиная доля прибыли.И в последнем письме Ёрок признался мне, что мечтает сделать балет популярным в Соединенных Штатах.Гастроли труппы Дягилева уже прокатились по самым крупным городам США и  Латинской Америки, сверкнув ярким бриллиантом и сделав хорошую рекламу балету.Конечно, полноценных балетов никто еще не ставил в Нью Йорке, да и людей, способных на это, не было, но небольшие интермедии, спектакли «экстраваганца», которые шли либо до начала оперы, либо в антракте между действиями, становились все более популярными.Вот только хороших танцовщиков не было. Дягилев показал, как это может быть, задал уровень,  и уехал, увезя всех звезд с собой и оставив только призрачную мечту и желание стремиться к совершенству.Сол загорелся идеей, увидев невероятный отклик у американской публики на балеты труппы «Русских сезонов».И вспомнил обо мне.В последнем письме он приглашал меня в Нью Йорк и обещал славу и деньги.