Книга Возвращение герцога, страница 37 – Валери Боумен

— Мне следовало умереть, – сказал наконец Филипп. – Я был сломлен.

— Нет, – возразила она тихо, но твердо. – Не говорите так. Прошу вас, никогда так не говорите! – А затем, чтобы сменить тему, спросила: – Где вы лечились? В Испании? – Ее голос звенел и казался даже веселым. Как будто она спрашивала его о проведенном отпуске, а не о трагическом происшествии, которое едва не стоило ему жизни.

— Нет. Как только стало известно, что я жив, за мной приехал лорд Беллингем. Похоже, сыну герцога полагается особое обращение независимо от того, хочет он этого или нет.

— И куда вы отправились?

— В Девон… в поместье Клейтонов.

— Значит, вот где вы жили все это время, – проговорила она тихо. Теперь все становилось на свои места. Неудивительно, что Филипп так дружен с четой Клейтонов.

Филипп кивнул.

— Если это может послужить утешением, – сказала Софи, отчаянно пытаясь подбодрить и себя и его, – газеты писали, что вы погибли как герой.

На его губах появилась тень усмешки, но лицо не выражало ничего.

— В войне нет ничего героического.

Софи кивнула. В горле опять собрался тугой комок.

— Простите. Я была так зла на вас… на том балу у Кранберри, – наконец выдавила она.

— Вы имели полное право злиться.

— Но я же не знала…

— Я ничего вам не сказал, потому что не хотел, чтобы вы из-за меня переживали, а теперь сказал, потому что…

— Потому что… – Она подняла глаза. – Почему, Филипп? Я размышляла над этим. Малькольм погиб через два месяца после того сражения. Вам потребовался целый год, чтобы выздороветь?

Филипп стиснул зубы.

— Неважно.

Софи нахмурилась.

— Как же это? Напротив, очень важно.

Он отступил на шаг, потом повернулся к ней лицом, и теперь оно было решительным.

— Дело в том, что я больше не тот человек, каким был когда-то. Война… изменила меня. Может, вам не нужен Хью, но и я вам ни к чему! Софи, я не смогу быть вам хорошим мужем!

Слезы, которые давно, с самого начала разговора, жгли ей глаза, теперь, больше не сдерживаемые, текли по щекам.

— Не плачьте, прошу вас.

Выражение его лица смягчилось, стало нежным. Он опять шагнул к ней и достал из внутреннего кармана носовой платок. Вытер мягкой тканью слезы с ее глаз и отдал ей платок.

— Значит, я больше вам не нужна? – сквозь слезы пробормотала Софи и тут же возненавидела себя. Такой жалкой она сейчас была!

— Вы всегда будете мне нужны, Софи, – прошептал он, погладив ее по щеке, убрал за ухо выбившийся из прически локон, потом вдруг… обнял и поцеловал.

Прикосновение его губ повергло ее в шок, и она сначала замерла, но его губы двигались, горячие, ищущие, и тогда она приоткрыла рот, впуская его, приподнялась на цыпочки, обвила руками шею и застонала, растворяясь в его поцелуе. Пусть бы он длился вечно! Ах боже! Она столько раз о нем мечтала, ночью, в своей одинокой постели. Так долго ждала, чтобы снова оказаться в объятиях Филиппа.

Его рука опустилась ниже, чтобы обнять ее крепче, и Софи опять не могла сдержать стон. Он наклонил голову, нежно касаясь ладонью ее щеки, а я зык тем временем продолжал свое осторожное вторжение. Он вздрогнул вдруг всем телом и отшатнулся, сделав добрый шаг назад, словно утверждая, что между ними пропасть, глубоко вздохнул и спросил, почувствовав себя виноватым:

— Нужно ли просить прощения еще и за это?