Книга Возвращение герцога, страница 35 – Валери Боумен

Филипп усмехнулся:

— С каких это пор для танцев нужен ум? Будь оно так, зал бы наполовину опустел.

Софи невольно улыбнулась. Он прав. Она надеялась, что у кого-нибудь все-таки хватит смелости с ней заговорить, но никак не ожидала, что это окажется Филипп. Кроме того, ей было ужасно любопытно, что он ей скажет во время танца: они вроде бы уже сказали друг другу все, что хотели.

— Наших сплетников хватит удар, если увидят, что мы танцуем, – усмехнулась Софи.

Филипп пожал плечами:

— Они и так на грани истерики. Давайте кинем им новую кость!

Его улыбка была такой заразительной, что Софи не смогла отказать и положила руку в длинной белой перчатке на его локоть в черном. Ее пронзила дрожь, когда она почувствовала исходящее от него тепло. Оставалось лишь надеяться, что он ничего не заметил. Филипп вывел ее в круг танцующих, обнял за талию и уверенно повел в вальсе.

— Простите, что из-за меня вы сделались объектом сплетен, – сказал он, не переставая улыбаться.

Софи посмотрела ему в глаза:

— Право же, ваша светлость, пора уже перестать просить прощения.

Как странно прозвучали эти слова: «ваша светлость»! С другой стороны, именовать так Хью вообще не лезло ни в какие ворота.

— Кажется, с тех пор, как вернулся, я только и делаю, что извиняюсь.

— Да, но довольно об этом. Почему вы пригласили меня на танец?

На лице Филиппа опять заиграла улыбка, от которой у нее заныло сердце.

— Ну, все очень просто: мне хотелось с вами танцевать.

Она старалась не подавать виду, какую радость доставил ей его ответ.

— Вы же знаете – теперь они получат новую пищу для сплетен.

— Не сомневаюсь, – согласился Филипп. – Но я почти всю жизнь поступал так, как того требовал этикет, а не так, как хотелось мне. Вот я и решил – с меня достаточно.

Софи улыбнулась уже смелее:

— Так это же замечательно!

— Вы полагаете? – Он склонился к ее уху и заговорщически прошептал: – Знаете, что бы я еще сделал, чтобы еще больше порадовать наших сплетников?

— Что? – спросила она также шепотом. Софи вдруг поняла, что впервые за многие месяцы – с тех пор как узнала о его смерти – вдруг почувствовала себя живой, ей было весело и легко.

Улыбка Филиппа сделалась совсем озорной.

— Вот если бы я вывел вас отсюда подышать свежим воздухом…

Софи судорожно вздохнула и удивленно вскинула брови, хотя улыбка не покидала ее лица – даже стала лукавой.

— У половины этих господ сделается апоплексический удар!

— Да. Забавно будет, правда? – подхватил Филипп. – Один умный человек как-то раз сказал мне, что главное развлечение, ради которого стоит ездить на балы – это возможность посмеяться. Именно этого отчаянно не хватало все время, пока меня не было в Лондоне.

— Вот и славно! – с живостью подхватила Софи. – Если им хочется сплетничать, подкинем-ка им в кормушки лакомых кусочков!

Они остановились, Филипп подал ей руку, и, гордо расправив плечи, они направились к высоким стеклянным дверям, что вели из бального зала на веранду.

Дверь закрылась за ними, и Софи, ощутив дуновение прохладного ветерка на разгоряченном лице, глубоко вздохнула. У нее возникло ощущение, будто она сбежала из сумасшедшего дома. На веранде никого не было, пахло жасмином и свежескошенной травой. Софи отпустила локоть Филиппа и закружилась в воображаемом танце, словно опять стала беззаботной восемнадцатилетней дебютанткой, а он – ее первым кавалером.