Книга Жить в эпоху перемен, страница 45 – Елена Елисеева

«Задавлю гадов! Бутылки им в глотки задвину! Пропили деньги, сволочи!» — в бешенстве подумала я и с наслаждением ощутила приближение приступа ненормативной лексики.

— Ах вы… — начала я разгоняться.

— Не надо щас, Ан-Сергевн, — мягко и грустно остановил меня Коля, дыша сложным перегаром. — Не надо так с людьми. Аванс — дело святое.

И я сошла с рельсов, и замолотила я прямо по шпалам…

— Заткнись, мразь пропойная! — заорала страшным басом. — Заткнись, паразит припадочный!! Ты где здесь людей увидел, гнида похмельная?! Это тебе люди?

И я протаранила ближайшее тело.

— Это тебе люди?

И я метнула в Колю недопитую бутылку «Русской». Он, правда, успел увернуться. Бесчувственные тела стали издавать нечленораздельные хрипы: «А чой-то горючее разливать?», «А какое право?..»

— Права вам? Хрен вам по всей роже, а не права! Двести тысяч пропили, паскуды, как одну копеечку! А ну, выметайтесь все к чертовой бабушке!

Помидоры с испуганным всхлипом лопались под ногами разъяренной фурии, жалобно скрипели в агонии консервные банки, из общей массы тел выделился Василий Федорович:

— Ты… это… чего выступаешь?

Коля подскочил к Васе и что-то быстро зашептал в ухо, испуганно поглядывая на меня.

— Шепчи, сволочная зараза, шепчи! — орала я, вытаскивая из кладовки мешок для мусора. — Я вам всем сейчас нашепчу!

Вася с ужасом смотрел на Колю.

— А это… Скоко время?

— Про время вспомнил, хар-ря алкогольная! — Я не глядя швыряла в мешок остатки пиршества. — Ты бы лучше вспомнил, что там машина стоит!

Боже мой! Машина! Машина, нанятая с почасовой оплатой! Стоит!! Куда разгружать? Где грузчиков искать?

Руки у меня опустились. Рулоны линолеума, ящики с краской, связки обоев… Пока я одна это перетаскаю, аренда машины сожрет все. Ничего я на этом ремонте не заработаю, кроме радикулита.

— Ну ты, хрен с горы, — крайне грубо велела я Коле, — выкини отсюда эту падаль.

И пошла объясняться с водителем. Он, как положено рабочему человеку, не клонящему голову перед проклятой капиталисткой, потребовал добавить, умножить, накинуть и завалился спать в кабину. Я с ужасом посмотрела в кузов, плотно заставленный материалами, кратко, но емко охарактеризовала жизнь свою и потянула на себя ближайший рулон линолеума.

Что-то он тянуться не хотел. Неплохо ему, видно, там лежалось, или руки у меня были коротки, или роста не хватало. Я с завистью подумала о мужиках. Вот, понимаете, интересное дело: вроде бы никчемный народец, но иногда, в смысле экстаза или что тяжелое передвинуть, — как без них? Я оглянулась на дверь. Нет, не идут. Зря я так на них наорала, все-таки хоть надежда была бы. Не смогу я это все перетаскать!

А куда ты денешься? — ответила я себе. Тащи давай!

И я потащила. Подпрыгнув, уцепилась за край рулона и осторожно повернула его; крепко обняв добытый край и слегка покачиваясь, попятилась, с боя беря каждый сантиметр. Рулон сначала яростно упирался, но потом, судя по всему, плюнул и сдался. Я восторжествовала и тут же поплатилась: коварный противник, иезуитски подарив сантиметров пятнадцать за один рывок, внезапным броском придавил мне ногу.

— У-у…! — сообщила я рулону. — Я тебя, гад на лапах, сдохну, а перетащу!

Мерзкий пластик обидно ухмыльнулся.

— Посмеяться надо мной решил, ублюдок синтетический? — грозно спросила я.