Онлайн книга «Жить в эпоху перемен»
|
Один кукиш я показала Коле издали, а второй ввинтила в его маленький красный носик. — Не доводи до греха, Коленька! Не будет авансов! Поехали, у меня дома что-то неладно… Темное дело Настороженная и проницательная, я незаметно проникла в собственный дом. Состояние прихожей сразу же подкинуло вопросики — и не то заставило задуматься, что не было на вешалке мужниной куртки и не валялись в углу его туфли (нет человека дома, ну и что? За сигаретами пошел или, наоборот, в баню), а вот что не обнаружила я на антресолях рыбацких сапог и ватника… Это вот сразило меня наповал. «Ну и что? — скажете вы. — Уехал человек на рыбалку на три дня, подумаешь!» — «Отнюдь нет, — отвечу я. — Не “подумаешь”…» Отнюдь. Мало того, что вся рыбья сбруя лежала в установленном месте, но и фляжка с кружкой, без которых никогда, ни под каким видом и ни на какие рыбалки не ездилось, сиротливо горевали там же. Интересненько, подумала я, и вошла в ближайшую комнату. — Привет, мам. — Саша трудолюбиво разбирал барахлишко в своем шкафу. — Как это тебе сегодня пораньше удалось свалить? — Так жизнь сложилась, — исчерпывающе объяснила я. — А где девочки? — В школе еще, — удивился наследник. — Ты есть будешь? — Чайку пойду поставлю, — устало потянулась я и мимоходом спросила: — Ты отца не видел? Наследник онемел. — А зачем тебе папа? — спросил он, восстановив способность к связной речи. — То есть как это — зачем? — раздражилась я. — Что это ты остолбенел? Мало ли, какие у родителей дела. Очень взрослым стал! Тебе — вопрос, а ты — допрос! — Да нет, я так… Видел, конечно, только он в командировку уехал. — По-моему, Сашка слегка врал. Я махнула рукой и отправилась в кухню, по дороге размышляя: ой нечисто что-то в доме моем… В кухне я метнула чайник на плиту и погремела для конспирации кастрюлями. На цыпочках прокравшись в мужнину комнату, я, содрогаясь от омерзения, учинила молниеносный обыск. И все стало ясно. Иллюзий больше быть не могло: личная жизнь все-таки погибла и вопрос только в способе похорон. Из дома пропало: шесть маек и столько же трусов, пять пар носков, в том числе одни шерстяные, итальянские туфли, выходной костюм, восемь рубашек, два джемпера, старые джинсы, в которых делался ремонт, французский одеколон польского производства, который я подарила на прошлый день рождения, детские фотографии со стола, охотничий нож, бритвенный прибор и три галстука. Славненькие командировочки, понимающе подумала я. Миленькие такие служебные задания, для которых нужны прожженный ватник, резиновые сапоги до подмышек, австрийский костюм и новехонькие рубашки в изобилии. А как на такой работенке обойтись без французского одеколона? Не оставалось у меня сомнений в характере мужниных трудов, потому что в среднем ящике стола я нашла обрывки бумаги, исписанные родным почерком. Обрывки я забрала на кухню и, соорудив себе пол-литровую чашку чая, предалась сосредоточенной дедукции. Всего у меня было тринадцать разнокалиберных кусков вот такого веселого содержания: 1. «се кончится и мы с тоб» 2. «о дети» 3. «ньги, деньги и только деньг» 4. «старая» 5. «вабра» 6. «кучился и жить так боль» 7. «ости меня и ж» 8. «тала мен» 9. «лую» 10. «илая» 11. «рать и притворять» 12. «нушка» 13. «е могу» И дедукции-то никакой не нужно было! Обрывки скорбно выстроились в единственно возможном порядке, и через три минуты, оцепенев от оскорбления, я читала свою безальтернативную реконструкцию: |