Книга На сердце без тебя метель..., страница 198 – Марина Струк

Обстановка в доме накалилась, и все шло к ссоре, едва возвратился Василь. После об этом открыто скажет Лизе Пульхерия Александровна, когда они останутся наедине в гостевой спальне губернаторского дома, где их радушно разместит хозяин по просьбе Александра. Впервые тетушка будет так рассудительна, отбросив жеманный тон молодящейся старости, будто пытаясь всеми силами устранить трещину в отношениях Лизы и Александра.

— Василь всегда был зол на язык. Но при том ему надобно было помнить, что яд может обратиться и против своего обладателя, как и любое зло. Он привык пользовать имя Alexandre, зная, что едва ли кто призовет его к ответу за злые насмешки, помня о сродстве с графом Дмитриевским, трепеща пред знатностью и богатством, да славой знаменитого задиры, наконец! Но Василь совсем позабыл, что терпение самого Alexandre небезгранично… и что тот, будто бочка с порохом, к которой достаточно поднести фитиль. Хотя…

Тут старушка на короткий миг замолкла, а после продолжила, тряхнув головой в знак подтверждения собственным мыслям:

— Я убеждена, что Василь отчего-то намеренно подносит огонь к этому фитилю. Так и тогда случилось. Буду откровенна, моя милочка: полагаю, мальчику тяжело принять будущий брак Alexandre с вами. Я, может, и выгляжу со стороны petite sotte^[215], но подмечаю многое. И многое понимаю. Alexandre — буря, сметающая все на своем пути, если вывести его из себя. Но я говорю вам, и вы должны верить: вам не надобно опасаться его. Он вспыхивает, как порох, и так же быстро перегорает. Вот увидите, пройдет время, и все наладится. И я уверена, что именно Alexandre первым протянет руку Василю. Потому что у него большое сердце и благородная душа, моя милочка. И мне больно видеть, что вы потеряли веру в это из-за недавнего происшествия…

— Не будем о том, прошу вас, — пробормотала тогда Лиза, делая вид, что безмерно устала.

И Пульхерия Александровна замолчала, устроилась удобнее в своей постели и спустя несколько минут уже спала.

А вот Лизе под крышей губернаторского дома не спалось. Она все думала о случившемся в Заозерном. Сопоставляла то, что узнала, с тем, что могла додумать сама. И почему-то чувствовала себя уже не такой счастливой, как прежде, когда Василь еще не переступал порог усадебного дома.

Да, Пульхерия Александровна права. Именно Василь отчего-то первым начал зло и едко поддевать Александра. Но ведь и граф не остался в долгу и, на удивление Лизе, вдруг принял вызов кузена на словесную дуэль. Пока не случилось то, что случилось…

В первый же вечер за ужином Василь с деланным удивлением поинтересовался, отчего в губернии ни одна живая душа не знает о предстоящем радостном событии.

— Оставим Тверь в покое… в конце концов, действительно, откуда им знать? — будто рассуждая сам с собой, говорил Василь. — Но уезд! Он молчит. В станционном трактире, этом рассаднике сплетен, тишина. И соседи наши ближайшие, что встретились нам с Борисом Григорьевичем в пути, ни словом не обмолвились. Женитесь ли вы, мой друг?

— Свои печали и радости я волен оставлять при себе в стенах своего дома, а не ставить в известность весь свет, — жестко отрезал Александр.

И Лиза заметила, как слегка прищурил при этом глаза Василь, словно хищник, почуявший добычу.

— Но помилуйте, разве ж так не принято? — не унимался он. — Ваша женитьба, mon cher, событие не только для местных умов и языков. Но они первыми должны были донести эту весть до столицы… а тут тишина. И ни полсловечка в листках, ни малейшего слушка меж соседей. Вы следуете у него на поводу, Lisette? Не думаю, что при вашем воспитании вы позволили бы себе пренебречь полагающимися случаю визитами.