Книга На сердце без тебя метель..., страница 195 – Марина Струк

О, как же хорош Александр! Какая гордая поступь, без слов говорившая о его статусе и положении! Сильный и властный мужчина. И в то же время может выглядеть таким по-мальчишечьи очаровательным, когда ветер треплет его волосы, как сейчас. Лиза невольно залюбовалась им. Ей до сих пор с трудом верилось, что совсем скоро, менее чем через три недели, этот мужчина станет ее мужем. И будет целиком и полностью принадлежать ей.

Но тут же эти благостные мысли сменились опасениями. А вдруг Дмитриевский уже знает о ее встрече с Marionnettiste, догадывается о содержании их разговора или вообще об авантюре, что разворачивается за его спиной? Не решаясь встретить пристальный взгляд графа, Лиза остановилась в нескольких шагах, приветствуя подбежавшего к ней Бигошу. Она увлеченно ласкала щенка, пока, наконец, Александру не надоело молча стоять рядом. И тогда он проговорил, протягивая Лизе руку, явно вынуждая девушку принять ее и выпрямиться:

— Щенок станет отличным выжлецом, когда подрастет. Великолепный нюх! Это у него от матери. Она лучшая в моей стае.

А когда Лиза уже стояла напротив, глядя ему в глаза, сменил тему без особого перехода, как обычно делал, желая застать врасплох:

— Я увидел подле черной кухни твою горничную. Странно, что она оставила тебя одну.

— Я отправила Ирину вперед за шалью, а сама решила прогуляться, — проговорила Лиза, стараясь изо всех сил, чтобы голос ее звучал ровно. — Озябла, когда возвращались из церкви.

— Аполлонов грот — изумительное место, не правда ли? От него удивительный вид на парк. Немудрено, что ты задержалась, — Александр некоторое время задумчиво смотрел на грот, а после предложил Лизе локоть, и она с готовностью положила пальцы на его рукав. Правда, они слегка дрогнули, когда он продолжил: — Странно лишь то, что ты так отклонилась от дороги в усадьбу… тем паче озябнув. Я бы хотел попросить тебя впредь не поддаваться импульсивным желаниям, так беспечно рискуя своим здравием.

Был ли какой-то иной смысл в его словах? Лиза так и не смогла понять, глядя в абсолютно спокойное лицо Александра. А он быстро отвернулся от нее, легко наклоняясь и подхватывая палку, чтобы подразнить Бигошу…

— Я буду благоразумной впредь, — пообещала девушка тихо, но он услышал и мягко улыбнулся, погладив ее пальцы на сгибе локтя:

— Очень на это надеюсь, — а потом улыбка слетела с его губ. — Ты вся дрожишь! Сущим сумасбродством было ехать в церковь, а после еще и устраивать прогулки пешком. Весенняя пора коварна — кажется, по-летнему пригревает, а ветер проникает до самого нутра. Надобно было оставить тебя в доме!

— Вы забываете, что я предприняла эту прогулку отнюдь не с праздной целью, — напомнила ему Лиза.

— А вы забываете, что я безбожник. Для меня забота о здравии телесном важнее, чем о вечном покое.

Одно дело слышать эти слова от других, и совсем иное — от него самого. Так открыто и честно. От греховности сказанного Лизе действительно стало зябко, несмотря на солнце, заботливо пригревающее через сплетения голых ветвей парковых деревьев.

— Разве в вас совсем нет веры в Бога? Не могу поверить… Как же жить без веры?

— Вера… Каждому человеку нужно во что-то верить, тут я соглашусь с вами. И я прежде верил. Верил в силу молитвы, верил, что кто-то свыше вершит наши судьбы и может переменить в любую минуту то, что суждено. Что он милостив. А потом, после долгий раздумий и проклятий, посылаемых в никуда, я понял, что все в моей жизни творится исключительно моими собственными порывами и желаниями. Если бы не моя безудержная страсть, моя покойная супруга не сошла бы в могилу, давая жизнь нашему сыну. Если бы я мог вовремя отступить, следуя наставлениям и просьбам, Нинель счастливо доживала бы свой век в покое. Если бы не мое стремление настоять на своем, что-то доказать наперекор здравому смыслу и долгу чести, мой брат был бы жив, а не принял бы пулю, которую прочили мне. И если бы я не посетил того офицерского кружка, имя Дмитриевских не было бы запятнано заговорщиком против царской фамилии. И сердце моего отца билось бы и ныне. А я не был бы заперт в этих землях и в этих стенах, ежемесячно подвергаясь унизительной для меня процедуре отчетности за свои деяния и мысли. Чья вина во всем происшедшем? Винить ли мне кого за эти поступки и неверно принятые решения, потянувшие за собой череду горестей?