Книга На сердце без тебя метель..., страница 193 – Марина Струк

— Моя маменька выучила меня из бумаги цветы крутить. В отрочестве при сильном волнении я начинал расчесывать кожу. До крови, бывало. Доктора не могли найти средство от того. А маменька приучила: мол, как нервы разыграются, поделки из бумаги крути… Вот с тех пор и кручу…

Чувствуя неловкость от собственной откровенности, он тогда протянул ей через стол на ладони бумажный бутон. Тот был одновременно похож на тюльпан и розу — такой хрупкий, с тонкими изгибами.

Нынешний бутон, весь испещренный ровными строками чернильных строк, был так же красив и хрупок. И у Лизы защемило сердце от понимания, что ему тоже сейчас нелегко. Они оба были в ловушке, из которой не было выхода.

Мужчина сперва заробел, когда Лиза заплакала, бережно взяв цветок с его ладони. Но после крепко обнял ее одной рукой, прижимая лбом к своему плечу, позволяя ей облегчить душу.

— Тише-тише, ma bien-aimée. Не надобно плакать, — ласково шептал он, чувствуя отчаяние и невыносимое горе при виде Лизиных слез и ее склонившейся на его плечо головы. — Что с нами сталось? Что я наделал, господи? Ведь я не могу… Не могу видеть, как он касается тебя, понимать, что он мог ласкать… что он вправе целовать тебя. Я еле держу себя в руках… Ненавижу! За его поведение ныне, за вид хозяина, за maison verte^[214]…

Лиза молча всхлипывала, поглаживая пальцами бумажные лепестки цветка. Тогда он набрался смелости и, приподняв ее подбородок, поцеловал в лоб, прямо у линии волос, едва не ударившись лбом о поля ее капора. Ему до безумия хотелось вновь ощутить вкус ее губ, как в те времена, когда она со счастливой улыбкой позволяла ему целовать себя, но он отчего-то не осмелился. Словно она была чужая ему. Хотя… разве не так оно?

— Я не сумею здесь быть. Ты гораздо сильнее меня, я же слаб… не смогу! — в волнении он сжал пальцы Лизы с такой силой, что она едва не поморщилась. — Иначе сорвусь. Как вижу его — злоба вскипает… Душит меня, травит… Не смогу стерпеть.

— Не надо, — тут же в испуге прошептала Лиза. Снова почувствовав угрозу своему тщательно выверенному плану. Нет, ей во что бы то ни стало надобно обвенчаться с Александром. Тогда люди не способны будут их разлучить. А смерть… она сумеет вовремя остановить эту костлявую старуху, что, следуя худому замыслу, уже простирала руки к ее любимому.

— Мне так… тягостно, когда вы подле, когда под вашим взглядом… — попыталась объяснить она и осеклась. От презрения к себе ей не хватало воздуха.

Он же истолковал ее слова по-иному.

— Тебе было бы… легче, ежели б я уехал? Как до того? Тебе было легче, когда меня не было в имении?

Лиза не смогла выдавить из себя ни слова, только быстро кивнула, отводя в сторону взгляд. И оба почувствовали невероятное облегчение, когда он согласился, что в таком случае для него было бы разумнее уехать. И каждый в этот же миг ощутил себя чудовищем из-за чувства невероятной душевной легкости.

— Я вернусь на Красную горку. Сама понимаешь, мне никак не уклониться от того, чтобы быть при нем на венчании, — мужчина стиснул пальцы в кулак, собираясь с силами, чтобы продолжить. За эти месяцы он так и не сумел приучить себя к мысли, что скоро она ступит под церковные своды с другим. — Через несколько недель все будет кончено, ma bien-aimée. Всего несколько недель, и ты увидишь своего брата.