Книга На сердце без тебя метель..., страница 176 – Марина Струк

Но сейчас Лиза так остро ощущала близость Александра, пусть он и стоял на расстоянии вытянутой руки. Она чувствовала его, как никогда и никого до этого мгновения. Словно прошлой ночью он настолько проник в нее, что она стала его частью. Или он ее. И Лиза сама не понимала, как ей поступить. Бешеный перестук сердца грохотом отдавался в ушах. Вспоминалась алая кровь под собственными пальцами, что текла по его лицу. И пусть ее убеждали, что это была настойка, она-то знала правду.

Именно поэтому, разбивая собственное сердце и чаяния мадам, стиснувшей до боли в костяшках пальцев подлокотник, Лиза медленно покачала головой. Тяжелым камнем в тишине комнаты упали слова, произнесенные сдавленным шепотом:

— Мне очень жаль… — Лиза сама не понимала к кому обращается: к Александру или к Софье Петровне, сдавленно вскрикнувшей, увидев, как Лиза отрицательно качает головой.

— Мне очень жаль, — повторила снова, теперь уже старательно отводя взгляд и от потрясенного лица мадам. Глядя на миниатюру, висящую на стене комнаты, и не видя ее в этот момент. Буря слез медленно зарождалась внутри нее, грозя смести все на своем пути, даже остатки гордости. Потому до безумия хотелось сейчас же сорваться с места и уйти, чтобы скрыть свое горе от чужих глаз. — А теперь, прошу вас, позвольте…

— Взгляните на меня, — неожиданно приказал Александр, и Лиза испуганно перевела взгляд. Но не на него, а на Софью Петровну, словно та могла ей чем-то помочь.

— Взгляните на меня, — повторил он, а потом вдруг протянул руку за спину и с громким звуком, перепугавшим Лизу, резко захлопнул створки дверей. Но еще больше она испугалась того, что видела сейчас в его глазах. И что напомнило ей все слова о жестокости человека, стоявшего напротив нее.

Он был зол. Она без труда читала это в его взгляде, хотя на его лице по-прежнему не дернулся ни один мускул.

— Лизавета… — голос был таким вкрадчиво мягким, напоминающим о том Александре, который с такой нежностью ласкал ее прошлой ночью, что решимость Лизы дала первую трещину. И она поспешно заговорила, стараясь не дать ему вновь очаровать себя и не поддаться невероятному по силе желанию уступить.

— Что вы делаете? Зачем затворили? Вы же знаете, так нельзя! Прошлой ночью вы сами сказали, что не имеете ни малейшего намерения… я вас прошу… не стоит… не надобно принимать решений… вы же сами сказали, и я вам поверила! — почти вскричала она под конец своей сбивчивой речи.

— Я передумал, — спокойно проговорил Александр, и Лиза едва не сорвалась в приступе истерического смеха, настолько забавными ей показались его спокойствие и эта фраза. — Я позволю себе повторить свою просьбу. Лизавета Петровна, я прошу вас оказать мне честь и доставить счастие стать моей женой.

Они стояли друг напротив друга, схлестнувшись взглядами в немом поединке. Она видела по его глазам, что он не уступит, что для него отчего-то очень важно получить ее согласие. Но теперь легкий флер очарования тем Александром, которым он был еще недавно, развеялся, помогая ей собраться с силами. Теперь она видела перед собой совсем иного Александра, властного и непримиримого. И хотя ее сердце разрывалось от боли, она все-таки проговорила, запинаясь, словно вколачивая гвозди в гроб того света, которого больше никогда не будет в ее душе: