Книга На сердце без тебя метель..., страница 173 – Марина Струк

— Матушкин приказ, а его едва ли можно ослушаться, — сурово поджав губы, говорила Софья Петровна. А после кратко изложила то, что требовалось от Ирины.

Горничная в ответ только кивала, сложив руки под передником. Зная обо всем, что случилось ночью, она без особого труда разгадала замысел барыни.

Софью Петровну унесли из покоев крепкие лакеи. А Ирина поспешила в комнату Лизы. Она подняла с постели спрятавшуюся под одеялом барышню, принесла обжигающе ледяной воды для умывания и настояла, чтобы та вымыла лицо. А затем помогла ей облачиться в выбранное барыней платье и, усадив перед зеркалом, стала прибирать ее волосы.

Лиза покорно подчинялась всем указаниям с таким отрешенным видом, что у Ирины от жалости сжималось сердце. О, как же ей хотелось, чтобы барышня стала прежней — с задорным огоньком в глазах да с румянцем на щеках, а не этой бледной тенью той прелестной, жизнерадостной девицы! Как же хотелось склониться к ее уху и шепнуть, что все тревоги, которые морщинками легли на высоком лбу Лизы, абсолютно беспочвенны. Что хозяин и сам уже дрогнул перед очарованием и хрупкостью ее красоты, как о том в последние дни вовсю судачат в черной кухне и людской, опасаясь, впрочем, ушей комердина барина или сурового дворецкого.

Ирина так бы и поступила, но Лизе, погруженной в свои мысли, не хотелось слушать болтовню горничной, и она одним коротким взглядом приказала молчать. В тишине думалось лучше. И девушка надеялась, что в эти последние минуты перед встречей с Александром все же придет то самое верное решение, как ей следует вести себя с ним.

Пока ее собирали к чаю, она все не могла решить, чего именно хотелось ей больше: чтобы то, что сказала мадам было правдой, или наоборот, оказалось только маской, которую носил хозяин этого дома. Да, Лиза сама вчера сказала, что ничего не ждет от него и ничего не просит взамен. Но сейчас, при последних лучах солнца, когда мягкий свет свечей остался в прошлой ночи, она понимала, что лукавила. Ей безумно хотелось, ступив на порог салона, увидеть ту нежность, которая была ночью в его глазах. Чтобы и сегодня вечером, и завтра, и через месяц она горела чарующим светом в его взгляде. Только для нее одной.

Жалела ли она после разговора с мадам о том, что произошло? Жалела ли, что отдала Александру не только свою честь, но и сердце, невольно прошептав то, что запела в голос ее душа прошлой ночью? Лиза прислушивалась к собственным ощущениям и понимала, что не была такой живой с той самой осени, когда, казалось, разрушилась ее жизнь. Теперь она понимала, что означали те возвышенные фразы из сентиментальных романов, которые авторы вкладывали в уста героев. Она бы тоже прожила определенные моменты из прошлой ночи раз за разом, навсегда остановив время…

— Готово, барышня, — вторгся в ее мысли голос Ирины.

Лиза с недоумением взглянула на собственное отражение в зеркале. Белое платье из воздушной кисеи, перехваченное в талии шелковым голубым поясом, того же оттенка ленты в заплетенных косах, замысловато уложенных возле ушей, большие, слегка растерянные глаза — все это придавало ей вид девочки, едва покинувшей детскую.

Хотела ли Лиза предстать перед Александром после вчерашней ночи юной наивной барышней? Определенно, нет. Ей вдруг захотелось, чтобы при взгляде на нее Дмитриевский ощущал вовсе не стыд или сожаление за содеянное. Ей хотелось видеть в его темных глазах восхищение или, на худой конец, холодное равнодушие, но только не жалость. Потому что жалость лишит ее последних сил. И тогда как никогда остро почувствуется то дно, на которое она упала прошлой ночью.