Книга На сердце без тебя метель..., страница 17 – Марина Струк

Дмитриевский отсалютовал кузену бокалом вина, как обычно, иронично улыбаясь, а Лиза почувствовала легкий укол недовольства собственной мимолетной наивностью. Пусть прекрасная Лиди видит в графе благородного рыцаря и романтического героя. Сама же Лиза окончательно удостоверилась, что тот равнодушен ко всем и ко всему, к чему не выразил интереса.

А потом, скрывая удивление под ресницами, взглянула на холодный прищур Василя, которым тот ответил на ироничную улыбку кузена. Никто не удивился произнесенным словам, будто подобные уколы были обыденностью — легкие, но все же неприятные. По крайней мере, Лиза отчего-то почувствовала обиду на Василя за слова, принижающие хозяина. Совсем негоже то, когда ешь и пьешь со стола и живешь под крышей того, кого уколоть пытаешься…

— Знать, вы здесь, mademoiselle Вдовина, надолго? — снова спросила мадам Зубова явно недовольным тоном.

Лиза ее прекрасно понимала: внучка на выданье, красавица из красавиц, а тут под боком у предполагаемого жениха будет иная особа женского пола крутиться. Да еще такое тесное общение — все-таки под одной крышей, пусть и под пристальным наблюдением собственной матери и тетушки графа.

— Как господь рассудит, — уклончиво ответила Лиза. — Пока же признаю, что мы вынуждены задержаться на несколько недель в усадьбе. И весьма благодарны за гостеприимство его сиятельству…

Одна из бровей Дмитриевского взлетела вверх. Лиза не могла этого не заметить, как ни старалась не смотреть в его сторону. Что послужило причиной тому? Слово «вынуждены» или чересчур вежливое обозначение его титула? Понял ли он, что она никогда по своей воле не поддержала бы знакомство с ним? Что даже часа не провела бы подле него, не принуди к тому обстоятельства. Настолько он отчего-то был неприятен ей… и так будоражил сейчас все струны ее души своим присутствием, взглядом своих темных глаз, звуком голоса.

— Знать, так тому и быть, — резко бросил Александр, будто точку поставил в разговоре. Более темы оказанного несчастным путницам гостеприимства за столом не поднимали, заведя беседу об иных предметах. О предстоящем новогоднем бале в имении губернского предводителя, на который, по обыкновению, съедется дворянство со всей округи. О минувшей охоте, неудачно прерванной приближающейся непогодой. О толках и вестях, что дошли из столицы до этих земель вместе с недавно прибывшим из Петербурга Василем. Тот так и сыпал за столом анекдотами из светской жизни, а также рассказами о последних театральных новинках и свежих литературных альманахах.

Лиза украдкой наблюдала за ним и его кузеном, удивляясь тому, насколько разными были родственники. Один — темный волосами и глазами, другой — светлый. Один предпочитал, судя по всему, мрачные тона в платье, другой, безусловно, мог стать подле любого модника столичного, не посрамившись при том ни в единой детали. И оба постоянно привлекали к себе взгляды, были центром всеобщего внимания. Только одному Дмитриевскому для того приходилось постоянно шутить, улыбаться, сыпать комплиментами и поддерживать разговор без устали. А другой Дмитриевский мог откинуться на спинку стула и лениво наблюдать за гостями, изредка вставляя реплики в общий разговор.

И когда один после ужина пел в музыкальном салоне новый романс, упиваясь обращенными к нему взглядами, а другой стоял позади стульев, прислонившись плечом к одной из мраморных колонн, Лиза осознала это еще острее. Даже намеренно держась в тени, граф приковывал к себе взгляды, а его присутствие в комнате было столь ощутимо, что Лиза не могла тому не удивляться. И как остальные гости помимо воли изредка бросала взгляд на него, глядя поверх плеча одного из скрипачей в темноту окна, с досадой понимая, что ловит каждое движение отражения мужчины в черном сюртуке, опиравшегося на белоснежную колонну.