Книга Наследница в алых шелках, страница 72 – Мэдлин Хантер

Розамунда не забыла, что он сказал, когда она уезжала из его дома в Лондоне. Даже во время спешной подготовки к поездке она помнила эти слова краешком разума. Если мужчина открыто заявляет о своем намерении соблазнить женщину, ей надо быть полной дурой, чтобы это проигнорировать. Отправиться путешествовать в его обществе было, наверное, безрассудно. Даже опасно.

Когда этот мужчина хорош собой и приятен, возможно, вполне естественно испытывать к нему подобные странные чувства. Во время путешествия он часто погружался в раздумья. Она не могла удержаться, чтобы не глядеть на него и не гадать, сказал ли он те слова, чтобы поддразнить ее или в отместку за ее отказ. Однако несколько раз этот взгляд безжалостно впивался в нее, словно он угадывал, что она думает, и намеренно стремился ее сконфузить.

В результате она всю дорогу до Дувра была начеку. Нельзя было игнорировать его присутствие в экипаже напротив нее. Она постоянно ждала чего-то неприличного. По правде сказать, это ожидание приятно возбуждало ее и без попыток мистера Реднора сделать что-либо предосудительное.

Да уж, очень достойно с ее стороны. Глупо и постыдно. Когда это происходило, она вызывала в памяти образ Чарлза и сосредоточивалась на нем. Она несла его образ с собой на почтовом корабле, особенно когда мистеру Реднору случалось стоять рядом с ней, в то время как они с палубы смотрели на море. Лишь на несколько мгновений, во время их поездки от побережья в Париж, она почувствовала, что он всерьез подумывает о соблазнении.

Когда Кевин договаривался о транспорте, он спросил, нужен ли ей отдельный экипаж. Будучи практичной, она сочла это пустой тратой денег.

Но не прошло и часа, как Розамунда поняла, почему женщине не пристало путешествовать наедине с мужчиной. Даже самый просторный экипаж со временем становился тесным. Возможно, невысокие люди удобнее устраивались в салоне, но она была выше большинства, а с ростом мистера Реднора его ноги всегда находились совсем рядом с ее коленями. На самом деле, несколько раз отодвинувшись, она даже подумала, что он нарочно расставляет ноги, чтобы прижать ее к окну.

Она могла бы счесть это обычной грубостью, но именно тогда он оторвался от каких-то обуревавших его мыслей и обратил на нее пристальное внимание. От этого взгляда ей всегда было неуютно, но в тесном экипаже его взгляд казался просто-напросто буравящим. Стало еще хуже, когда он озвучил свои мысли.

— Сколько вам лет? – спросил он. – Думаю, что где-то двадцать два.

— Вы ошиблись. Мне почти двадцать четыре.

В ответ он чуть-чуть нахмурился.

— Значит, вы уже довольно давно живете сама по себе.

Тут его любопытство сделалось назойливым.

— До недавнего времени я работала прислугой. – Она сердито поглядела на его ноги. – Я понимаю, что экипажи не делаются под мужчин вашего роста, но вы занимаете больше своей доли. Не могли бы вы подвинуть колени?

Он с легкой улыбкой переставил ноги.

— Долго нам еще до Парижа? – спросила она.

— Приедем мы к вечеру… Значит, вы работали прислугой, а потом открыли мастерскую в Ричмонде?

Она почти слышала, как он что-то прикидывает.

— В промежутке я работала у шляпницы в Сити.

— Значит, вы жили сама по себе два года или около того.

Знай она, что от побережья до Парижа целый день пути, она бы наняла собственный экипаж, чтобы ей не докучали подобными расспросами.