Книга Дамский справочник пакостей, страница 66 – Мэнди Коллинз

Эвершем просматривал счета от сапожника Филбрика, когда до него дошел смысл ее слов.

— Я не боюсь темноты, – раздраженно бросил он.

— Я совершенно уверена, что вы говорили это ранее. – Кейт подняла брови. – Когда джентльмен заявляет, что с наступлением ночи предпочел бы остаться дома, можно только предположить, что его желание вызвано смертельным страхом темноты. Если не ошибаюсь, это доказано наукой.

Эвершем рассмеялся.

— Вы дразните меня. – С ним давно уже никто не пытался шутить.

Большинство его друзей по университету были потрясены его решением пойти на службу в полицию. А коллеги в полиции смотрели на него свысока, потому что его дед был баронетом. Он почти забыл, каково это – смеяться с кем-то из друзей над чем-то глупым.

Это было непривычно, но, если честно, довольно приятно.

— Я пытаюсь. – Кэтрин пожала плечами. – Но вы, похоже, не знаете, как это делается. Вы должны подыгрывать. Как будто вы и вправду боитесь темноты. Подозреваю, что вы слишком хороший полицейский для подобных вещей. А жаль.

Ее слова заставили его нахмуриться.

— Почему?

Она поднялась на ноги и отряхнула подол платья.

— Потому что бумаги, которые я просматривала, были скучны до безобразия, я же искала что-нибудь занимательное. Может, Себастьян Филбрик и был сносным поэтом, но его переписка до сих пор была столь же занимательной, как молитвенное собрание.

Эвершем кашлянул.

— Ой, я забыла. – Кэтрин ахнула и залилась краской. – Ваш отец был священнослужителем, не так ли? Ради бога, извините. У меня и в мыслях не было… то есть я не хотела сказать…

Он подошел ближе и коснулся ее руки.

— Я не обижаюсь, леди Кэтрин, уверяю вас. Молитвенные собрания могут быть смертельно скучны. По этой причине я и работаю в столичной полиции, а не стал служителем культа.

Она посмотрела на него и улыбнулась. На щеках по обе стороны ее губ появилась пара очаровательных ямочек, словно указывая, где именно следует оказаться его губам.

— Вы очень любезны. Я вечно говорю что-нибудь неправильное в самый неподходящий момент. По большей части я хладнокровен и спокоен, но время от времени позволяю себе сказать нечто такое, от чего приходится краснеть.

Было ли это плодом его воображения или же ее глаза метнулись к его губам?

Эвершем отвел взгляд и пригладил волосы.

— Ничего страшного. Хотя мы должны убедиться, что нет никаких других сундуков, которые нужно попросить слуг принести в дом.

— Безусловно, – сказала она несколько наигранно-веселым тоном.

Ее тон не имеет значения, напомнил себе Эвершем. У него была работа.

— Я возьму вот это. – Он указал на штабель ящиков.

— Именно, – сказала она. – А я позабочусь о том, чтобы эти два и оказались тем, что мы ищем.

Они отвернулись друг от друга и принялись открывать ящики и сундуки и рыться в них, проверяя содержимое. Несколько минут они работали молча, как вдруг Кэтрин болезненно ойкнула. Эвершем тотчас отпустил крышку сундука, который придерживал рукой, и поспешил к ней.

— Что случилось? – спросил он, подойдя к тому месту, где она стояла на коленях перед открытым сундуком. Кейт трясла рукой, а ее лицо было искажено болью.

— Я прищемила палец, – сказала она сквозь стиснутые зубы. – Глупая, глупая, глупая.

По опыту он знал, что не должен мешать ей преодолеть боль. В боли было нечто такое, отчего человека начинала бить дрожь. Как будто сосредоточенность на ней помогала ослабить неприятные ощущения.