Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 84 – Эдит Уортон

Казалось, такое заключение слегка расстроило доктора Карвера, но, взглянув на свои тяжелые золотые часы и сверив время на них с тем, что показывали маленькие дорожные часы мадам Оленска, он нехотя расправил свои мощные члены и поднялся, чтобы уйти.

— Мы ведь еще увидимся сегодня, дорогая? – осведомился он у маркизы, с улыбкой ответившей ему: «Как только подадут экипаж Эллен, я присоединюсь к вам. Надеюсь, что к началу лекции я не опоздаю».

Доктор Карвер окинул Арчера задумчивым взглядом:

— Если этот юноша интересуется моими опытами, миссис Бленкер, может быть, разрешит вам привезти с собой и его?

— О, друг мой, если б это было возможно, я уверена, она была бы только рада. Но боюсь, что Эллен сама имеет виды на этого молодого человека.

— Какая неудача, – сказал доктор Карвер, – но вот моя визитка. И он передал Арчеру карточку, на которой готическим шрифтом было начертано:

«Агафон Карвер

«Долина любви»

Киттаскуоттеми, Нью-Йорк»

Доктор Карвер, откланявшись, удалился, и миссис Мэнсон со вздохом не то сожаления, не то облегчения вновь пригласила Арчера сесть.

— Эллен спустится буквально через минуту, а пока ее еще нет, я рада тихонько посидеть с вами и немножко поболтать.

Арчер пробормотал, что и он тоже очень рад встрече, и маркиза продолжала, негромко, с печальными вздохами:

— Я все знаю, милый мистер Арчер. Девочка рассказала мне обо всем, что вы для нее сделали. О вашем мудром совете, о том, как храбро и твердо вы себя повели. Слава богу, что мы не опоздали!

Молодой человек слушал это с некоторым замешательством: оставался ли кто-то, думал он, кого мадам Оленска не посвятила в историю его участия в личных ее делах?

— Мадам Оленска преувеличивает. Я всего лишь дал ей юридический совет, как она того просила.

— Ах, но при этом вы, сами того не зная, разве не выступили орудием того, что мы, люди современные, зовем Провидением? – вскричала дама, и, склонив набок голову и таинственно прикрыв глаза, она продолжала: – Вам ведь даже неведомо, что в это самое время ко мне поступила просьба, слезная мольба с другого берега Атлантики. От самого графа, от бедного, безумного, безмозглого Оленски, который просит только об одном: вернуть ее на любых условиях, какие она только пожелает!

— Господи боже! – так и подпрыгнув, воскликнул Арчер.

— Вы в ужасе? Да, конечно, понимаю. Я не защищаю бедного Станислава, хотя он всегда и называл меня лучшим своим другом. Да и он себя не защищает – он лишь кидается ей в ноги – через меня. – Она постучала по дряблой своей груди. – Вот где храню я его письмо!

— Письмо? Мадам Оленска его видела? – насилу выговорил Арчер, голова его все еще кружилась от шока, в который его повергло услышанное.

Маркиза Мэнсон качнула головой отрицательно:

— Время… время!.. Мне требуется время. Ведь я знаю мою Эллен – ее гордость, ее своеволие, я бы даже сказала – ее неумение прощать.

— Но, боже мой, прощать – это одно, но возвратиться в тот ад…

— Ах да, – согласилась маркиза. – Она это так описывала – моя ранимая девочка! Но если подумать о материальной стороне вопроса, мистер Арчер, – опускаясь до подобного взгляда на вещи, то знаете ли вы, что она теряет? Вот тут на диване лежат розы, так там – тысячи гектаров роз, под стеклом и на открытом воздухе, на террасах его несравненных садов в Ницце! Драгоценности – старинные жемчуга, изумруды Собесских, собольи меха – ладно, пусть всего этого она не ценит! Но есть то, что она ценит, – живопись, красоты искусства, то, что всегда составляло смысл ее жизни, как и моей, что окружало ее. Картины, бесценная мебель, музыка, блистательные собеседники – все то, о чем вы здесь, простите меня, даже понятия не имеете! А у нее все это было, как и дань восхищения знаменитостей. Она говорит, что в Нью-Йорке ее не считают красавицей! Господи боже! Существует девять ее портретов! Величайшие мастера европейской живописи умоляли ее оказать им честь, разрешив написать ее портрет! И всем этим пренебречь? И отвергнуть раскаяние обожающего ее супруга?