Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 87 – Эдит Уортон

— Но вы верите, что граф ей написал письмо?

И вновь мадам Оленска погрузилась в размышление, после чего сказала:

— В конце концов, этого следовало ожидать.

Встав, молодой человек подошел к камину, оперся о него. Внезапно его охватило беспокойство, язык сковывало сознание, что идут последние минуты их разговора и что вот-вот он услышит стук колес приближающегося экипажа.

— Вы знаете, что ваша тетя считает, что вы вернетесь к нему?

Мадам Оленска быстро вскинула голову. Лицо ее вспыхнуло, краска залила и шею, и плечи. Так краснеют от боли, сильной, как ожог.

— На какие только гнусности меня не считали способной… – пробормотала она.

— О, Эллен… простите меня, я дурак и скотина!

Она криво улыбнулась:

— Вы просто нервничаете. Ведь у вас своих забот полно. Я знаю, что вам кажется, будто Уэлланды бессмысленно тянут со свадьбой, и я согласна с вами. Европейцам чужды наши долгие американские помолвки. Наверно, они не столь уравновешенны, как мы. – Это «мы» она произнесла с легким нажимом, что придало слову звучание несколько ироническое.

Арчер иронию уловил, но поддержать ее не рискнул. Возможно, она намеренно переводит разговор на собственные его дела, а после обиды, которую он невольно ей нанес, он ощущал необходимость слушаться ее во всем. Однако чувство, что время ускользает, вызывало отчаяние: мысль, что между ними вновь воздвигнется барьер из слов, казалась нестерпимой.

— Да, – внезапно выпалил он. – Я ездил на юг, чтобы просить Мэй выйти за меня после Пасхи. Не вижу причины, почему бы это было невозможно.

— И Мэй, так вас обожающую, вы не могли убедить? Я считала ее достаточно умной, чтобы рабски не следовать глупым предрассудкам.

— Так и есть. И она им не следует.

Мадам Оленска внимательно взглянула на него:

— Тогда что же? Не понимаю.

Арчер покраснел и заторопился с объяснениями:

— Мы откровенно поговорили. Может быть, впервые! Она считает мое нетерпение дурным знаком.

— Господи боже… дурным знаком?

— Она думает, что я так спешу, потому что не доверяю себе, не верю, что чувство мое окажется прочным. Короче говоря, она думает, что я так тороплюсь, чтобы поскорее избавиться от той, которую я люблю больше…

Мадам Оленска такой довод показался любопытным:

— Но если она так думает, почему бы тогда ей самой не поторопиться?

— Она не такая. Для этого она слишком благородна. Она тем более настаивает на длительной помолвке. Чтобы дать мне время…

— Время бросить ее для другой?

— Если мне так будет угодно.

Мадам Оленска склонилась к огню и молча уставилась на пламя. Арчер услышал, как в тишине улицы раздается стук лошадиных копыт. Приближался ее экипаж.

— Действительно, благородно! – сказала она чуть дрогнувшим голосом.

— Да, но это смешно.

— Смешно? Потому что никакую другую женщину вы не любите?

— Потому что жениться ни на какой другой женщине я не хочу.

— А-а. – Вновь последовала долгая пауза. Наконец, подняв на него глаза, она спросила: – А другая? Она вас любит?

— О, другой женщины нет. Я имею в виду ту, о которой думает Мэй. Ее нет и никогда…

— Тогда чего ж, строго говоря, вы так спешите?

— Вот ваш экипаж, – сказал Арчер.

Она привстала, рассеянно оглянулась. Веер и перчатки лежали рядом на диване, и она механически взяла их.

— Да. Наверно, мне пора.

— Вы к миссис Стратерс едете?