Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 73 – Эдит Уортон

Миссис Вандерлиден еще не вернулась, и Арчер, воспользовавшись этим, пошел покататься на санях, а Бофорт вместе с мадам Оленска последовали в дом. Судя по всему, так как не в привычках Вандерлиденов было поощрять неожиданных визитеров, на приглашение к обеду Бофорт мог рассчитывать, но после он был бы отправлен на станцию, чтобы успеть к девятичасовому поезду. На большее рассчитывать он не мог, ибо хозяевам его и в голову не могло прийти, чтобы джентльмен без багажа собирался остаться у них на ночь, тем более если джентльменом этим был такой неблизкий им человек, как Бофорт.

Бофорт все это знал и мог предвидеть, и то, что он предпринял столь долгую поездку за столь малое вознаграждение, показывало степень его нетерпения. Невозможно было отрицать, что он охотится за графиней Оленска, а в своей охоте за хорошенькими женщинами Бофорт всегда намечал себе одну цель и неуклонно шел к ней и только к ней. Его скучная бездетная домашняя жизнь давно надоела ему, а вдобавок к постоянным недолгим утешениям на стороне он жаждал и амурных приключений с дамами его круга. Он и был тем мужчиной, от которого мадам Оленска, по собственным ее уверениям, бежала. Оставалось решить, от чего именно она бежала – от назойливых ухаживаний, которые были ей неприятны, или же не доверяя себе и подозревая, что не сможет этим ухаживаниям противиться, и в таком случае все ее разговоры о побеге лишь ширма, а отъезд из Нью-Йорка – хитрый маневр.

Поверить в это полностью Арчер не мог. Как ни мало был он еще знаком с мадам Оленска, он начинал приходить к выводу, что умеет читать по ее лицу и голосу, а как лицо, так и голос ее при неожиданном появлении Бофорта выразили досаду и даже смятение. Ну а все-таки, что, если она специально покинула Нью-Йорк ради неотложной встречи с Бофортом? Хуже не придумаешь: если так, то она ему более неинтересна, она добровольно разделила судьбу вульгарнейших из женщин, бесстыдных обманщиц, ибо романом с Бофортом уронила себя на веки вечные.

Нет, хуже всего, в тысячу раз хуже, если она, зная цену Бофорту и, возможно, презирая его, все же чувствовала потребность в нем, влекомая тем преимуществом, которое он имел перед всеми другими мужчинами вокруг: знакомством с обычаями сразу двух континентов, причастностью к двум разнородным обществам, тесным общением с художниками, артистами и прочими публичными персонами, а также совершенным его презрением к местным предрассудкам. Пусть Бофорт вульгарен, малообразован и чрезмерно кичится своим богатством, однако обстоятельства его жизни вкупе с природной сметливостью делали беседы с ним более интересными, чем разговоры с людьми, далеко превосходящими его как морально, так и по положению, но отличающимися узостью мировоззрения, людьми, чей горизонт был ограничен пространством между Бэттери и Центральным парком. Разве может женщина, прибывшая из широкого мира, не почувствовать этой разницы и, значит, не ощутить влечения к нему?

Мадам Оленска в приступе раздражения сказала Арчеру, что они с ним разговаривают на разных языках, и молодой человек знал, что в каком-то смысле она права. Бофорт же понимал все тонкости ее речи и свободно владел ее языком: его взгляды на жизнь, стиль, все его суждения были всего лишь более грубым отражением взглядов, стиля и суждений графа Оленски, который тот так ясно выразил в своем письме. Это могло бы уронить Бофорта во мнении жены графа, но Арчер был слишком умен, чтобы посчитать, будто молодая женщина типа Эллен Оленска инстинктивно будет сторониться всего, что напоминает ей ее прошлую жизнь. Она может воображать, что полностью отвергла прошлое, но все то, что ранее чаровало ее, станет чаровать и впредь, пусть и против ее воли.