Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 146 – Эдит Уортон

Пробыв так несколько минут в вечерней темноте, он услышал ее голос:

— Ньюленд! Закрой окно! Ты схватишь ужасную простуду и можешь умереть!

Он опустил раму и повернулся к ней. «Можешь умереть!» – эхом повторил он. Ему хотелось добавить: «Да я уже умер! Я мертв! Уже много месяцев как мертв!»

И внезапно его как молнией пронзило дикое предположение. Что, если б умерла она! Оказалась при смерти, а вскоре умерла – и он был бы свободен! Стоя здесь, в этой теплой знакомой комнате и глядя на нее, желать ей смерти было так ошеломляюще нелепо и в то же время так увлекательно, так захватывающе, что до него даже не сразу дошла вся чудовищность такого предположения. Он чувствовал лишь, что у него появился шанс, ему дана новая возможность, к которой можно приникнуть исстрадавшейся, больной душой. Да, Мэй могла бы умереть – такое случается, и с молодыми, здоровыми, как она, случается тоже, – она бы умерла, и он внезапно стал бы свободен.

Она подняла взгляд, и по ее вытаращенным глазам он понял, что, должно быть, в его взгляде она уловила что-то странное.

— Ньюленд? Ты не болен?

Он мотнул головой и вернулся к креслу. Она склонилась над пяльцами, и мимоходом он коснулся ее волос.

— Бедная Мэй! – сказал он.

— Бедная? Почему бедная? – откликнулась она, засмеявшись, словно через силу.

— Потому что стоит мне открыть окно, как ты уже волнуешься, – подхватил он, тоже со смехом.

Секунду она молчала, а потом сказала – очень тихо, низко склонившись над работой:

— Я не буду волноваться, лишь бы тебе было хорошо.

— Ах, милая! А мне не будет хорошо, если я не смогу открывать окна!

— В такую погоду? – с упреком сказала она, и он, вздохнув, углубился в чтение.

Прошло шесть или семь дней. Арчер не имел никаких сведений о мадам Оленска и понял, что в его присутствии в семье о ней не упоминают. Увидеться с ней он не пытался, да и пытаться, пока она находилась у одра старой Кэтрин, было почти невозможно. Пребывая в такой неопределенности, он сознательно позволял себе время от времени погрузиться глубже поверхностных повседневных мыслей, туда, где таилось решение, явившееся ему однажды, когда, открыв окно библиотеки, он высунул голову наружу, в холодную темноту. Сила и непреложность этого решения легко позволяла ждать, не показывая вида.

А затем в один прекрасный день Мэй сказала, что миссис Мэнсон Мингот хочет его видеть. Ничего удивительного в этой просьбе не было – старая дама неуклонно шла на поправку, а она и раньше никогда не делала секрета из того, что Арчера предпочитает другим своим внучатым зятьям. Мэй передала ему эту просьбу с видимым удовольствием: она гордилась тем, что старая Кэтрин ценит ее мужа.

После секундной заминки Арчер посчитал себя обязанным сказать:

— Хорошо. Мы поедем сегодня?

Мэй просияла, но тут же ответила:

— О, лучше поезжай один. Бабушку утомляет все время видеть одни и те же лица.

Позвонив в дверной звонок миссис Мингот, Арчер чувствовал, как колотится сердце. Прийти одному ему хотелось больше всего на свете, потому что он был уверен, что такой визит даст ему возможность короткого разговора с графиней один на один. Он принял решение ждать, пока шанс представится сам собой, и вот он, шанс: Арчер здесь, стоит на пороге. За дверью, в комнате с желтыми дамасковыми шторами рядом с холлом она, конечно, ждет его, еще мгновение – и он ее увидит и сможет поговорить с ней, прежде чем она отведет его к больной.