Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 115 – Эдит Уортон

Он позавтракал – вдумчиво и с аппетитом, начав с ломтика дыни и просматривания утренней газеты в ожидании тостов и яичницы. С тех пор, как он объявил Мэй накануне вечером, что у него есть дело в Бостоне и что он должен отплыть туда на фолл-риверском пароходе, чтобы на следующий же вечер отправиться в Нью-Йорк, он чувствовал прилив сил и необыкновенной энергии. Ранее предполагалось, что в город он вернется в начале недели, но, вернувшись из Портсмута, он обнаружил на уголке стола в холле адресованное ему письмо с работы, и этот явный подарок судьбы послужил достаточным оправданием внезапного изменения планов. Он даже немного устыдился той легкости, с какой все им было проделано – в какой-то момент он с неловкостью осудил сходство этого своего вранья с ловкими ухищрениями Лоренса Лефертса, которыми тот обеспечивал свой свободный образ жизни. Но совесть недолго его мучила, ибо он находился не в том настроении, чтобы углубляться в анализ.

После завтрака, когда он курил папиросу, проглядывая «Коммерческий вестник», в зале появились два-три знакомых, с которыми он обменялся приветствиями, – в конце концов, это был все тот же его мир, хотя он и чувствовал себя так, будто ускользнул из него, перейдя в другое измерение, преодолев пространство и время.

Взглянув на часы и убедившись, что уже полдесятого, он встал и отправился писать записку. Черкнув несколько строк, он послал рассыльного съездить на извозчике в Паркер-Хаус – отвезти записку и дождаться ответа, а сам, углубившись в другую газету, стал высчитывать, сколько времени займет поездка на извозчике в Паркер-Хаус.

— Леди вышла, сэр, – услышал он вдруг возле себя голос кельнера, и только и смог, что пролепетать: «Вышла?» – так, словно сказано это было ему на каком-то чужом языке.

Встав, он направился в холл. Должно быть, это ошибка: не могла она выйти из отеля в такой час. Он даже покраснел от гнева на себя самого: какая глупость была не отправить записку сразу же по приезде!

Найдя шляпу и палку, он вышел на улицу. Город теперь виделся ему чужим и пустынным, словно он иностранец, очутившийся в неведомых краях. Секунду он медлил в нерешительности, стоя на пороге, а потом направился в Паркер-Хаус. Что, если рассыльному по ошибке сказали не то, а она все же в отеле?

Он ступил в парк, и на первой же скамейке под деревом заметил ее. Над головой она держала серый шелковый зонтик. Как мог он даже вообразить, что зонтик у нее розовый! Приблизившись, он поразился апатичности всего ее облика, она сидела так, будто ничего другого ей и не оставалось делать. Он видел уныло склоненный профиль, низкий узел волос на шее, темную шляпку, сморщенную перчатку на руке, которой она держала зонтик. Он подошел на шаг или два ближе, она повернулась и увидела его.

— О, – произнесла она, и на мгновение на лице ее появилось выражение испуга, тут же сменившееся улыбкой – удивления и удовольствия. – О, – опять произнесла она, но уже другим тоном. Он стоял, глядя на нее, и, не поднимаясь, она подвинулась, освобождая для него место на скамье.

— Я здесь по делу, только что приехал, – пояснил Арчер и безотчетно, неизвестно почему, стал делать вид, что очень удивлен встрече: – Но что вы делаете в этой глуши?

Он не очень понимал, что говорит. Ему казалось, что он кричит, взывает к ней через бескрайние просторы, а она может исчезнуть, прежде чем он докричится.