Книга Лорна Дун, страница 98 – Ричард Додридж Блэкмор

Побыв в Лондоне в центре волнений, я могу только посочувствовать тем, кто должен в силу своей профессии описывать исторические события, ибо эти несчастные все равно приобретут врагов не с одной, так с другой стороны, даже оставаясь сами при этом нейтральными.

Но крупные дела неотделимы от мелких, и я тогда еще не знал, какую роль сыграет мое появление в Лондоне во всеобщей суматохе. Далее события разворачивались следующим образом. Было установлено, что лорд Рассел предстанет перед судом не в Вестминстере, а в Олд Бэйли в пределах города (это было сделано, я полагаю, из-за большой любви к нему горожан), что означало одно: мое дело опять откладывалось, поскольку этого благородного господина и должны были выслушать в суде по гражданским делам. Тем не менее, все чиновники в королевском суде, куда я должен был явиться, были постоянно заняты, консультируя своих коллег, и в приеме мне каждый раз отказывали.

Итак, адвокаты стали недоступны в связи со своей занятостью. Тогда я вполне справедливо считал, что если в суде вас не могут принять по независящим от вас причинам, то не вы должны платить адвокату, а он вам за то, что заставил вас так долго ждать. Я жил уже второй месяц на квартире одного преуспевающего скорняка под вывеской «Морской лев и белка» на улице Стрэнд. Обосновался я в довольно уютной комнатке с теплым матрасом, к тому же меня сытно кормили. Правда, масло совсем не пахло маслом, а молоко, казалось, разбавляли прямо в корове. Но я не обращал внимания на такие мелочи по сравнению со счетом, который мне выставлялся каждую субботу днем. И хотя мать дала мне в дорогу некоторую сумму денег и велела мне «ни в чем себе не отказывать», слезы текли у меня по щекам, и становилось больно и обидно от сознания того, что я ее беспощадно граблю.

Когда деньги иссякли, я принял твердое решение прийти в суд последний раз и, не слушая мелких чиновников, пройти прямо к судьям, и уж пусть они меня выслушают или снимут с меня все обязательства, по которым я должен был оставаться в Лондоне на неопределенное время. Дело в том, что как только я приехал в Лондон, с меня взяли расписку в присутствии нотариуса, что я под угрозой штрафа или тюремного заключения не имею права покинуть столицу, а должен буду предстать перед судом в качестве свидетеля. Когда я подписал этот документ, Джереми Стиклз оставил меня в покое и занялся другими делами, хотя и обещал мне свою поддержку, правда, если только на это будет время и при благоприятных обстоятельствах.

Посмотрев на казнь лорда Рассела (вернее, я пошел смотреть, но в самый ответственный момент отвернулся и расплакался, не в силах созерцать такое зверство), я решительно направился в Вестминстер, исцеленный от своего презрения к смерти Карла Первого. Многие горожане спешили по домам, наверное, те, кто имел более утонченную натуру и не мог выносить подобных зрелищ. Они оборачивались, словно боялись, как бы жуткая картина казни не шла за ними по пятам, и в глазах их читался страх, ужас, сожаление и даже гнев.

Я зашел в здание суда, но, к своему удивлению, никого там не обнаружил, даже вездесущих слуг. Я постучался в три двери подряд, откуда прежде выходили какие-то судебные чиновники и посетители, но никто мне не ответил, только эхо разносилось по бесконечному коридору. Наконец я увидел какого-то старичка, который и сообщил мне, что все чиновники ушли посмотреть на дело своих рук, то есть, на казнь лорда Рассела.