Книга Лорна Дун, страница 86 – Ричард Додридж Блэкмор

В эту минуту во дворе появился не кто иной, как скромный автор этой книги. Я почти летел к дому, сам немного испуганный страшным подземным звуком. Мне сразу не понравились расположившиеся во дворе собаки, поскольку я считаю, что охотиться во время гнездования птиц жестоко. Каково же было мое изумление, когда я увидел Марвуда, обнимающего за талию мою сестру! Энни покраснела и пыталась освободиться от его объятий, поскольку считалась скромной девушкой и не могла влепить ему пощечину.

Возможно, я был неправ, если так, Бог мне судья, но только я, не раздумывая, отвесил Марвуду такой подзатыльник, что он свалился на землю, распластавшись у ведер с молоком. Я бы мог заехать ему и кулаком, но пожалел бывшего однокашника, к тому же тогда он бы уж точно не произнес больше ни слова. Я взял Энни за руку и повел в дом, а сын барона так и остался лежать во дворе.

Я считал, что поступил вполне справедливо, и не боялся никаких последствий, только Энни почему-то в течение последующих нескольких дней была по-прежнему напугана, и я не услышал от нее и слова благодарности. Только Лиззи, которая до того момента презирала меня и даже сочиняла в мой адрес колкие стишки, сразу зауважала брата. Она забиралась ко мне на колени, целовала, а за ужином норовила выбрать для меня со сковороды кусочек повкуснее. Но я не одобрял этого, потому что вообще не люблю резких перемен в отношениях между людьми.

Вскоре после этих событий конюх барона принес мне письмо от Марвуда де Уичехальза, где тот извинялся за свою несдержанность и объяснял, что он вовсе не хотел оскорбить мою сестру, а только попытался успокоить ее в момент опасности. Письмо было написано так, как если бы Марвуд считал меня равным себе по происхождению. Он просил разрешения прибыть к нам на ферму, чтобы выяснить все до конца, поскольку не собирается со мной ссориться, а напротив, имеет желание поддерживать старинную школьную дружбу, как и полагается достойным выпускникам Блюнделя.

Я несколько опешил, прочитав это послание, но был не против заключения мира, ибо по природе своей не люблю вражды. Правда, у меня было лишь одно условие: Марвуд не должен был встречаться с Энни во время наших переговоров. К чести сестры надо заметить, что и у Энни не было ни малейшего желания разговаривать с Марвудом.

По натуре я человек незлобливый и очень быстро прощаю ошибки, правда, если человек до этого мне ни разу не солгал. К тому же я начинал подозревать, что между Энни и Томом Фаггусом возникла тайная любовь. И хотя Том бросил свое старое ремесло и считался теперь уважаемым человеком, для меня он был куда ближе тех, кто сам вешает разбойников.

Итак, молодой эсквайр Марвуд снова навестил нас, но о том ударе он говорил легко и даже шутливо, как будто ничего не произошло и мы с ним по-прежнему школьные приятели. Конечно, я ничего против него не имел и прекрасно понимал, что значило для него снизойти до нас и приехать на ферму. К тому же все в округе жалели этот увядающий род. Мы уже слышали о знатных дворянах, которые разоряются и вынуждены закладывать свои поместья, поэтому я решил не обострять отношения, а как можно быстрее забыть о той ссоре.

Тем временем работа на ферме шла полным ходом, не оставляя мне много времени для мечтаний. После засушливого марта во второй половине апреля пошли дожди, а когда выглянуло солнце, все растения ожили. Я много прожил на свете, но никогда одна весна не походила на другую, и каждая была прекрасна по-своему. А может быть, это любовь пробудила весну в моем сердце и открыла мне мир красоты?