Книга Лорна Дун, страница 216 – Ричард Додридж Блэкмор

— Я попросил бы тебя держать свое мнение при себе, — грубо заметил я. — Тем более, что сейчас ты абсолютно неправа. Лорна, милая, пойдем со мной.

— Вот именно, дорогая, иди-ка ты лучше с ним, — съязвила Лиззи. — Тем более, что кроме тебя он теперь и знать никого не желает. Правда, в отсутствии вкуса его упрекнуть никак нельзя.

— Ах ты, маленькая ревнючка! — взорвался я и снова обратился к Лорне. — Пойдем отсюда. Не слушай их, махни на все рукой, и ладно.

Мой ангел последовал за мной, но махать рукой, разумеется, Лорна не стала.

Эти мелочи только еще раз подчеркивают тот факт, что никто не мог оставаться равнодушным, увидев мою возлюбленную. И, как полагается у женщин, это часто заканчивалось вспышками ревности. Больше всех страдала сама Лорна, потому что никак не могла спрятать, ни своего очарования, ни доброты и дружелюбия по отношению к моим родным.

Помнится, я уже говорил о том, что Руфь Гекабек обещала навестить нас на Рождество, при условии, если на это даст согласие ее дедушка. Это было бы весьма кстати, поскольку она уезжала от нас отнюдь не в веселом расположении духа и, возможно, до сих пор держала обиду на мать и Энни. Матушка же, будучи женщиной отходчивой, сама переживала это. Ей вовсе не хотелось ссориться с внучкой дядюшки. «Наш долг — забывать и прощать, — часто поучала она нас. — Даже если наша Руфь была немного не сдержана, не стоит обижаться на девушку с такими большими деньгами. Разумеется, она постоянно слышит одни комплименты в свой адрес, и ей было несколько непривычно узнать о себе правду от таких простых людей как мы. Правда, она не сумела сдержаться и наговорила нам кучу глупостей. Но нам не надо ссориться с ней и пора уж простить ей тот приступ раздражительности.»

Руфь действительно оказалась нам полезной хотя бы в покупке ярких перьев для шляпки Лорны. И теперь, когда угроза нападения Дунов миновала, а моя рана затянулась, мать попросила меня поехать к Гекабекам, окончательно помириться с кузиной и заодно расплатиться за очаровательную шляпку. Я бы мог отправиться только для того, чтобы выяснить, сколько же могут стоить такие перья. Я даже поспорил с Энни по этому поводу, и, кроме всего прочего, мне хотелось присмотреть для Лорны что-нибудь еще эдакое в магазине дядюшки Рубена. Конечно, красный цвет был уж чересчур вызывающим, и мне помнилось, что королевским оттенком всегда считался пурпурный, а так как Лорна по праву могла носить королевские одеяния, я решил пошуровать по запасам дяди Бена и отыскать такие же перья, но только пурпурные, если в природе, конечно, существовала птица такого цвета.

Разумеется, я не стал никому об этом докладывать, а полностью положился на вкус самой Руфи. Итак, весенним утром, когда воздух наполнял аромат цветов и свежей травы, я выехал в Дулвертон, не забыв захватить ружье и достаточный запас провизии.

А в это время начала всходить пшеница, но, мне кажется, что далеко не всем будет интересно слышать об этом. Я думаю, что многие, читая эту книгу после моей смерти (потому что при жизни ее никто и не откроет), воскликнут: «Ну при чем тут пшеница? Сколько можно? Мы же — простые люди и нам интересно то, что происходит между людьми, а не в полях!» Возможно, в этом есть доля истины, но, если рассказывать только о поступках людей, то не стоит говорить и об одежде, а для меня природа важнее любой одежды, и понимая ее, можно понять и человеческую душу.