Книга Должники, страница 43 – Татьяна Лунина

— Сын?

— Сын. Вы что-то хотели сказать?

— Да, -- незваная гостья крепко ухватилась смуглыми пальцами за сумочный ремень, как будто искала в кожаной полоске поддержку, и добавила, по-прежнему не сводя глаз с хозяйки. – Я любила вашего мужа. Нет, люблю.

С лестничной ступеньки на площадку шагнул худощавый седой мужчина лет пятидесяти с парой букетов роз и пакетом, в котором угадывались бутылка и большая плоская коробка.

— Извините, девушки, это шестая квартира?

— Да, -- отодрала себя от стены хозяйка. – Проходите, Георгий Павлович, тетя ждет вас.

— А вы, наверное, Тонечка? Очень рад, это вам, -- он сунул ей в руки красные розы и нерешительно затоптался на месте.

— Спасибо, -- ком в горле был серьезной помехой, мешая говорить по-человечески с тем, кто это заслуживал. – Проходите, -- повторила Тоня и посторонилась, -- я сейчас, -- потом слегка потянула дверь на себя и сухо добавила, обращаясь, скорее, к зонту, чем к человеку. – Спасибо за информацию, до свидания.

— Подождите, нам надо поговорить. Вернее, я должна вам кое-что рассказать.

— Вы уже сказали. Извините, меня ждут.

— Послушайте, как вы можете так спокойно разговаривать?! Неужели вам ничего не интересно знать?

— Нет, -- она потянула дверь на себя, пытаясь захлопнуть. Девица успела вставить в дверную щель узконосый сапог. – Научись слышать, дуреха! Разве я сказала, что он меня любит?

— Неинтересно, -- ее вдруг стала бить мелкая дрожь.

— У меня для вас письмо от Сашки, -- выпалила «почтальонша». – Он тебя любит, а меня воспринимает просто как боевого товарища, а не как бабу, понятно?!

— Здрастуй, Тонечка, -- выцветшие любопытные глаза быстро обшарили все вокруг. – Это ты? А я думаю, шо за шум? Надо глянуть, а то потом скажуть: не могла помочь, Егоровна?

— Добрый вечер, баб Дусь. Все нормально, ко мне подруга пришла. Новый фильм рассказывает, про любовь. Подожди, -- кивнула она «подруге», -- я сейчас.

…Они пробродили по мокрым улицам около четырех часов. Сначала ругались, потом объяснялись, зашли в какое-то кафе, распили, точно пара алкашей, бутылку портвейна. В одиннадцать Тоня проводила Анну на вокзал. Прощались коротко.

— Если будет нужно кого-нибудь замочить, зови. Я этих чертовых духов, как уток, отстреливала: р-р-раз – и готов. Рука набита.

— Не страшно убивать?

— Страшно, когда в тебя целятся. Когда сама врага бьешь, страх исчезает.

— А что появляется?

Анна равнодушно пожала плечами.

— Не знаю, пустота какая-то. Просто знаешь: надо и все. Ладно, подруга, потопала я. А ты не горюй, жди своего сокола. Если, даст Бог, вдруг разлюбишь, сообщи, тут же прискачу на замену. Шучу, -- усмехнулась она. – А если серьезно, сходи в церковь, поставь свечку, чтоб жив остался. Еще скажи спасибо судьбе, что по Сашке твоему я сохну, а не другая. Это только у меня такой идиотский принцип: по чужим огородам не шастать. Остальные-то не больно стыдятся тырить. Знаешь, сколько девок ваших мужиков увели?

— Прощайтесь, граждане, быстрее, -- приказала толстая проводница в синем берете. – Осталась минута.

— Ладно, не поминай лихом, Тонька, -- неожиданно шмыгнула носом снайперша. – Хорошая ты девка, повезло Аренову. И тебе с ним повезло. Жди, он вернется, таких судьба бережет. Такие мужики для жизни нужны, чтоб не так на земле воняло, -- запрыгнула на подножку вагона и ушла, не оглядываясь, в открытую дверь.