Книга Шестое чувство судьбы, страница 60 – Наталья Барикова

Катя только улыбнулась и уже спустя несколько минут этой горы картошки как и не бывало в ее тарелке, с таким аппетитом эта тоненькая балерина справилась с ней в два счета.

— Я всегда спрашивала себя, Лена, как ты можешь так все есть и оставаться такой, как тростинка, тоненькой?! – спросила Света, окинув взглядом подругу, уплетающую уже вторую тарелку вкусной жареной картошки.

— Порода, – улыбнулась Ленка, и налив из походной фляжки Льва Давидовича в рюмки где-то раздобытый ним самогон подняла тост. – За нас, девочки и за первое наше боевое крещение.

Я скривившись посмотрела на рюмку и хотела было уже ее отодвинуть, как Света сказала:

— Пей, Соня, тут Яна нет, некому к тебе приставать.

— Вот дура, – хмыкнула я и засмеялась.

— Гляди, уже хоть смеется, когда эту тему поднимает, – сказала Ленка, чмокнув меня в щеку.

— Ой, девочки, что было то было, – отмахнулась я. – Война нынче, не до прошлого, тут хоть бы будущее чтоб было.

— Это точно, – грустно сказала Света, которая хоть и была с виду веселая, но ужасно переживала за Олега, который с разведгруппой был заброшен в самый центр немецкого котла.

Сытые и немного захмелевшие после крепкого местного самогона мы с девчонками упали в свои кровати и проспали таким крепким сном, которого уже давно не видели с того времени, когда было объявлено о войне.

На следующее утро я встала раньше всех, когда утреннее солнце еще только-только показалось на горизонте и накинув на плечи длинный халат вышла из здания в раскинувшийся на заднем дворе небольшой яблоневый сад. Скинув с ног обувь, я стала своими босыми ногами на мягкую, шелковую траву, покрытую утренней росой и блаженно закрыла глаза, вспоминая свое детство, когда я вот так же ходила по мокрой траве во дворе у бабушки и представляла себе, что ступаю по ковру на сцене. Детство, вроде бы и время так мало прошло, а казалось, что пол жизни уже пролетело. Вздохнув, я сорвала еще зеленое яблоко с дерева и откусив кусочек сморщилась от его кислого вкуса, тоже напоминавшего мне детство. Обувшись и тихо напевая песню, я направилась обратно в здание, где уже проснулись мои пташки-подружки и наспех умывшись одевали красные широченные юбки с белыми блузками. Костюмы нам предоставила наша милая, гостеприимная Зинаида. Надо сказать, костюмерная в этом небольшом, народном театре была просто шикарной. Когда я спросила, откуда столько прекрасных платьев, поскольку некоторые из экземпляров были просто произведениями искусства и могли бы стать украшением любого спектакля в любом театре Москвы, Зинаида с гордостью сказала, что в городе есть женщина, которая раньше к каждому празднику шила эти самые платья и дарила их городу. Что она мастерица на все руки и может выполнить любую самую замысловатую вышивку, или сшить по образцу платье так, что его не отличишь от оригинала. Женщина эта, как оказалось, раньше обшивала когда-то проживающую здесь графиню, еще до революции, теперь же она редко выходила в люди и только в дни каких-то маленьких городских театральных премьер актеры в ее прекрасных костюмах радовали жителей.

Нацепив на себя широченную красную юбку я с улыбкой покрутилась вокруг себя, от чего та своим легким полотном сразу же нарисовала вокруг меня яркое поле. Затем я надела на себя белую блузку с рукавами-фонариками, шею украсила красными крупными бусами и подкрасив губы красной помадой, повернулась к Свете и Лене, которые в таком же образе стояли и ждали меня.