Книга Шестое чувство судьбы, страница 58 – Наталья Барикова

— Я пойду, посмотрю, может ей еще чего надобно, – сказала Зинаида, которая несмотря на слова режиссера все-таки хотела угодить нам всем.

Когда за ней закрылась дверь, Лев Давидович устало опустился в стоящее возле окна кресло и сказал:

— Как вы, девоньки мои? Сможете сегодня вечером организовать что-то для раненых в госпитале? А потом уже отдохнем и завтра в путь в стрелковую дивизию. Или сказать, что на сегодня отбой?

Мы с девчонками переглянулись, и я возмущенно сказал:

— Да какой отбой? Мы что, бока сюда отлеживать приехали? Конечно выступим в госпитале!

— Мои девочки, – довольно проговорил режиссер. – Знал, кого выбирал себе в бригаду. Ну и хорошо, значит разбирайте вещи, затем переговорите с Лешкой и Катей, что там можно на скорую руку сыграть и поедем, порадуем наших хлопчиков.

Следующий час мы бегали по театру, готовясь к нашей небольшой постановке. Все так волновались, наверное, даже больше, чем перед выступлением на сцене в Москве. Каждый из нас знал, что здесь другие зрители, другие глаза и чувства, мысли, и чего они ждали от нас, эти повидавшие смерть на поле битвы ребята, мы не знали. Знали только одно, что выложиться мы должны были по полной программе и наше небольшое выступление просто обязано было принести радость нашим солдатам.

В большом здании, наспех переделанном под госпиталь для раненых, поскольку местная маленькая больница просто не в состоянии была уместить всех, кто каждый день поступал сюда с фронта, мы переоделись в наши нехитрые народные костюмы, поскольку было решено в этот раз не ставить сцену, а спеть несколько самых любимых на то время нашим народом песен, станцевать пару танцев и сыграть всеми любимые мелодии, которые так мастерски выводил на своем друге-баяне наш непревзойденный виртуоз Леша. Когда мы зашли в огромный зал, в котором стоял не один десяток кроватей, мы все едва могли сдержать эмоции, которые накатили на нас в считанные секунды. Глаза! На нас смотрели глаза наших защитников. Некоторые едва сдерживали боль, периодически зажмуриваясь и издавая тихий стон, некоторые, которые уже более-менее шли на поправку, с интересом взирали на нас, некоторые же просто отрешенно смотрели куда-то мимо, только делая вид, что им интересно то, что будет здесь происходить. Раненые, искалеченные, молодые, старые, наши мужчины смотрели на нас с таким переливом чувств, что я поняла, если выживу, то это будут самые дорогие мне взгляды, которые я когда-либо увижу со сцены.

— Чего дрожишь, ступай давай, – недовольно прошептал Лев Давидович, подталкивая вперед нашу Катю-балерину, которая от увиденной картины просто застыла в дверях, не смея ступить ни шагу.

Один из солдат, крепкий высокий детина на костылях, стоящий около самого окна, опираясь на подоконник, сказал:

— Мужики, поддержим наших молоденьких актрис, гляди, испужались как при виде нас!

Мужчины засмеялись и когда солдат захлопал в ладоши, сразу же все поддержали его громким гулом всплесков крепких мужских ладоней, не так давно бивших врага на передовой. Светка пришла в себя первая и выскочив на середину зала отвесила низкий поклон и сказала:

— Здравствуйте, товарищи солдаты! Это наше первое выступление здесь, поэтому мы немного волнуемся. Сегодня наша маленькая, но такая талантливая бригада, – улыбнулась она, кивнув в нашу сторону, – исполнит для вас такие родные и любимые всеми песни. Песни, которые мы так любили с вами в наше мирное время, за которое вы сейчас боретесь с теми, кто незваным гостем вторгся на нашу землю в надежде забрать у нас это мирное небо над головой. С теми, кто как черная чума навис над бескрайними просторами нашей родины! С теми, кого мы обязательно победим! Ведь вы, наши дорогие солдаты, обязательно подарите нам светлое будущее, будущее без фашистов на нашей Великой русской земле! – сверкая своими огромными глазами, полными слез, торжественно проговорила она придуманную на ходу речь, каждое слово которой звучало от чистого сердца.