Книга Карл Любезный, страница 60 – Владимир Москалев

— Карл, ты пугаешь меня! Что плохого сделал тебе наш дядя? За что ты его ненавидишь?

— За то, что он презирает тебя.

— Презирает? С чего ты взял?

— Будь иначе, он ответил бы на твои авансы, как выразился сир де Боже. Ныне же, судя по всему, Орлеану весьма не по вкусу пришлась воля нашего отца, а потому его ненависть к тебе будет только расти. Ты, кажется, сделала его губернатором Иль-де-Франса? Может быть, и его любимчиков собираешься одарить выгодными должностями и землями? Так знай, я против этого и не подпишу ни одной дарственной и ни одного указа.

— Не возьму в толк, Карл, кто мог внушить тебе такие мысли?

— Рибейрак. И вот что еще он мне сказал: герцог Орлеанский намерен требовать созыва Генеральных штатов, и если они признают регентство за тобой, то он объявит тебе войну. Рибейраку все известно, а что знает он, то знаю я.

— Штаты?.. — протянула Анна и, замолчав в поисках ответа, перевела озабоченный взгляд на супруга.

— Именно! — кивнул тот. — И этот вызов нам надлежит принять, ибо речь пойдет о будущем королевства. Что касается Рибейрака, то это хороший рыцарь, надежный человек и друг. Возьмите его к себе в услужение, мадам, если, конечно, брат отдаст вам его. Впрочем, у него останется еще де Вержи. Они дружат, и это может оказаться для нас весьма полезным, если учесть при этом и то обстоятельство, что Рибейрак пользуется доверием герцога Орлеанского.

— Я последую этому совету. У меня мало друзей, точнее, их совсем нет.

— И перестаньте смотреть на Людовика Орлеанского как на объект вашей страсти; коли вы непременно желаете быть дамой сердца, то найдите себе другого верного рыцаря, нежели этого ветрогона. Катрин дю Бушаж сказала мне, что вы милы Этьену де Вержи.

— Катрин? — в удивлении вскинула брови Анна. — Но… каким образом?

— Если я не запрещаю вам быть дамой сердца вашего рьщаря, хотя в наше время это звучит уже почти смешно, то, полагаю, ничто не должно помешать мне также иметь даму сердца. Ни одна из сторон при этом не несет урона: мы, как и прежде, остаемся любящими супругами и хорошими друзьями; к тому же мы оба, согласно воле вашего отца, возглавляем аппарат власти, а потому должны относиться друг к другу с симпатией. В этом смысле нам следует находиться там, где советует двор. Я говорю о наших с вами придворных. — Граф де Боже сделал ударение на местоимениях. — Что касается остальных, которых становится все больше, то они, как вы и сами видите, составляют окружение вашего ненаглядного дяди. Те, что преданы дофину, повторяю, уже высказывают в связи с этим опасения и недоумевают, отчего мы не едем в Амбуаз, подальше от герцога Орлеанского, ибо его власть как первого принца крови может превысить нашу.

— Поедем, сестра, ни к чему тянуть, — повторил дофин. — Я не собираюсь ждать, пока нас тут прихлопнут, как мух. Я хочу в Париж! Говорят, только там пекут изумительные крендели и вафельные трубочки с начинкой из крема с изюмом. Этьен де Вержи уверял, что этим искусством славится некий булочник с улицы Крысоловки.

— Но для этого сначала надо побывать в Реймсе, ваше высочество, — заметил граф. — Париж — столица Франции, и он любит коронованных особ.

— Этьен обещал мне показать в Париже дом, где он жил когда-то, и рядом — старые ворота. Мне надоело это гнездовье нетопырей, которое называется Плесси, и совсем не хочется прозябать в Амбуазе.