Книга Карл Любезный, страница 127 – Владимир Москалев

— Принимаю! — воскликнул Ричард. — Я рад, что у меня появился достойный противник, и если умру, то для меня будет утешением, что я умер от руки рыцаря, а не продавца в посудной лавке.

— Со своей стороны, будучи побежден, я с радостью приму смерть, ибо она будет исходить от руки монарха. В противном же случае клянусь, что сделаю все возможное, дабы Ричард Третий Глостер из дома Йорков был похоронен согласно его королевскому статусу, со всеми подобающими ему почестями.

— Обещаю вам то же, благородный рыцарь, хоть вы и упокоитесь в английской земле, откуда ваши родственники или друзья всегда смогут забрать ваше тело.

И они скрестили оружие у самого края болота. Ричард бился упорно, не прося ни отдыха, ни пощады, и был полон решимости убить врага, зная, что после этого желающих биться с ним уже не найдется и его воины воспрянут духом. Этьен без особого труда встречал его атаки двумя скрещенными шпагами и хладнокровно ждал, когда противник выдохнется. В этот миг и настанет время для последнего, решающего удара. Для этого надо было найти уязвимое место в доспехах врага, и Этьен вскоре увидел его там, где у самой шеи лопнул разрезанный острием его шпаги кожаный нагрудник — следствие того, что еще раньше Ричард потерял металлический подбородник, крепившийся к нагруднику и защищавший нижнюю часть лица. В это место и направил Этьен удар, хотя оно кроме всего прочего было защищено кольчугой. Ее очень трудно взять мечу, но ее кольца легко рассыпаются от острия стрелы и сокрушительного колющего удара шпагой, а еще лучше рапирой. Однако удар шпаги, да еще на заре ее рождения, должен быть достаточно силен для того, чтобы рассыпалось кольцо, за ним другое. И Этьен, пригнувшись под лезвием меча Ричарда, со свистом рассекающим воздух в горизонтальной плоскости, сделал энергичный выпад. Но Ричард был начеку и успел уклониться. Мало того, в ту же минуту он вновь перешел в наступление. И тут свою роль сыграла вторая шпага; повторилась ситуация с герцогом Норфолком. Отведя лезвие меча, Этьен сделал новый выпад, и на этот раз король не сумел избежать удара, хотя и пытался защититься левой рукой в стальной перчатке. Острие рассекло кольчугу и столь глубоко погрузилось в горло, что вышло наружу у основания черепа. Этьен выдернул клинок. Кровь, пузырясь, вырвалась наружу и побежала по телу с обеих сторон. Ричард выронил меч и, схватившись руками за горло, с хрипом упал навзничь в болото. Подбежавшие копьеносцы не дали ему утонуть, вытащили за ноги и в диком исступлении стали пронзать его своими копьями, ибо им казалось, что он еще жив. Этьен окриком остановил этот приступ безумия и застыл со шпагами в руках, угрюмо глядя из-под нависших бровей на лежавшее перед ним изуродованное тело. Голова короля была обнажена: шлем с короной свалился при падении и лежал в траве, у самой воды. Томас Стэнли поднял его и снял с него корону. Генрих, бледный, стоял рядом. Подойдя к нему, лорд верховный камергер увенчал его голову короной Англии, сказав при этом:

— Ну вот ты и король, сын мой! — Он повернулся к войску: — Да здравствует король Англии Генрих Тюдор!

Солдаты одобрительным гулом подхватили его слова.

Войско Ричарда тотчас распалось: никто уже не хотел сражаться за короля, которого больше нет в живых. Воины последнего Йорка без промедлений принесли присягу новому государю; небольшая часть их, правда, разбежалась.