Книга Добрая фея короля Карла, страница 75 – Владимир Москалев

— Ага! Пусть попробуют теперь тронуть шута! Кому охота сваливаться с лошади и хоронить жену.

— Но не вздумай помочиться на орден при короле: он хоть и дурак, а все же король.

— Что он мне сделает? Выгонит? Так Бог накажет его.

— У него нет жены.

— Зато есть теплые дамочки. Я нашлю на него проклятие, и ни одна не прыгнет к нему в постель, потому что там нечего будет делать. Копье падет, и наш олух не в силах будет поднять его. Эге, кум, смотри, кто-то идет к нам. Может, желает набраться ума?

— Он торопится туда же, куда и мы, – в Малый зал. Там мы покажем кое-что нашим павлинам и павам, а потом споем песенки и прочтем стишки, как заправские ваганты. Нет, сделаем наоборот. Послушай, что я придумал недавно:

— Это ты о королевстве?

— И о туполобом Валуа, куманек. Но гляди, путник-то все ближе к нам. А-а, да ведь это маршал де Вьенн! Какого черта он туда летит? Его там ждут?

— Еще бы; а дама Жосеранда? Напрасно, что ли, канцлер отправил ее муженька в Артуа? Как не угодить дружку?

— Верно, копье у него так и рвется в бой.

— Жосеранда – не первая, кого он нанизал на него.

— Вот дурочка! А она думает, что единственная.

— Так думают все бабы; Мария де Гиз в их числе. Потом, когда она узнала, как любовник стряхивает их с копья одну за другой, как дохлых лягушек…

— Пустое; она, сдается мне, и сейчас не прочь повторить забраться на коня. Муженек-то, Людовик, скоро уж три года как в тюрьме, тут под ослом растянешься, не то что под медведем. Но давай спросим у этого рыцаря: куда это он навострился?

И они присели, изысканно поклонившись проходившему мимо маршалу.

— Сеньор торопится в Малый зал? – полюбопытствовал Тевенен.

Жан де Вьенн остановился.

— Как ты догадался, плут?

— Куда же лететь самцу, если не к стае самок, а комарихе – не в рой самцов?

— Верно, бездельник, – рассмеялся маршал. – И много там самок?

— Еще бы! Жонглеры, обезьянки, собачки и шуты – свет, а дамы – мотыльки. Но они забывают, что свет исходит и от огня тоже, который может опалить крылышки, а то и вовсе сжечь.

— Собираетесь, стало быть, друзья мои, вставить кому-то шпильку?

— Собирались, но подождем, – ответил Гишар, многозначительно переглянувшись с приятелем. – Не часто нам говорят «друзья мои», все больше сдвигают брови да обещают выпороть или убить.

— Следовательно, найдется иная цель?

— Сколько угодно: игрушек не счесть. Закованный в броню медведь – одна из них; бабий передок, одинаково услужливый для горбатых, кривых, одноногих, даже для нас, – другая.

— Та́к что, маленькие негодяи, и вам перепадает от щедрот прекрасных дам?

— А почему бы нет? Женщина испокон веков любопытна, будь то хоть царица, хоть прачка; каждая, глядя на самцов, озабочена одним: а как вон у того, высокого, с орлиным взором?.. А у этого, карлика, не лучше ли? Пусть хромой, слепой, но если он устойчив, умеет ласкать и не бежит от тебя прочь, едва сделав свое дело… А? Почему бы спать не с ним, а с тем белобрысым верзилой? Или я не прав, сеньор?

— Кому придет в голову спорить с тобой, Тевенен? Но ты, похоже, как всегда, собираешься читать стишки и петь песенки?