Книга Добрая фея короля Карла, страница 67 – Владимир Москалев

Присутствующие в восхищении глядели на бывшую фаворитку короля. Женщина незаурядного ума, она умела заставить верить ей, повести за собой, стать во главе движения или заговора. Ее место в кулуарах дворца, в постелях королей, а она прозябает в своем замке, заброшенная, всеми забытая. Историю этой дамы все хорошо знали, поэтому ее позиция по отношению к королю была ясна; приговор, не будучи оглашенным, уже читался на этом строгом лице, в словах этой женщины, и приближенные дофина с нетерпением ждали ее сообщения. Она посылала нарочного, чтобы предупредить их всех: у нее есть план!

Анна оглядела советников принца холодными глазами.

— А теперь коротко расскажите, о чем велась беседа. Я должна понять, готовы ли вы к свержению тирана и глупца.

И они вкратце поведали ей о том, что волновало умы не только их, но и всех, кто видел недомыслие Жана II, его неспособность к управлению государством и, быть может, нежелание выводить страну из тисков кризиса, в которые он сам же ее загнал. Голоса звучали гневно, они обличали, корили, и Анна поняла: она в обществе тех, кто думал так же, как она, так же был недоволен и жаждал одного: наказания.

Она слушала молча, сжав зубы, устремив взор в одну точку на столе. В этих глазах горела решимость, вспыхивали искры долгожданного отмщения; сжатые в кулаки пальцы с хрустом шевелились. Вся ее поза, казалось, говорила о том, что она настроена категорично в отношении того, за чьей жизнью сюда пришла. Она выстрадала свою мечту! Пробил час мщения! И она читала это на лицах присутствующих, слышала в их, полных возмущения, словах. Она все поняла, ей больше не надо было ничего объяснять. И еще в одном она была уверена: тривиальные методы здесь не годились. Не в силах уже сдержать себя, она резко поднялась, гордо вскинув голову:

— Этот человек заслуживает только одного: смерти!

И села. Взгляд побежал по лицам: одно, другое, третье… Никто не отвел глаз: здесь не было малодушных, сомневающихся; решалась судьба королевства – земли, которая взрастила их. Отступить от того, за чем они сюда пришли, значило предать.

Взгляд остановился на прево.

— Вопрос в том, как это сделать, – горячо заговорил тот. – Его нельзя ни сослать, ни заставить отречься, ни упрятать в тюрьму: всегда найдутся сторонники существующего порядка. Значит, король должен умереть. И его есть кому заменить.

— Именно так, – заволновались присутствующие, шумно выразив одобрение при последних словах.

— Сделать это во дворце невозможно, и тому имеются причины, – продолжал прево. – Карл Наваррский немедленно воспользуется траурными настроениями и нападет на Париж; вдвоем с Эдуардом они станут делить Францию. Противостоять мы не сможем: сил нет, войско деморализовано; солдаты до сих пор клянут власть и рыцарей, с которыми не желают больше идти в битву. Следующее: всем известно, как мнителен Жан Второй, повсюду ему мерещатся заговорщики с кинжалами, ядом в руках. Малейшее подозрение вызывает у него приступ бешенства, а навести его на эти подозрения есть кому: Робер де Лоррис, Симон де Бюси, де Тюдель – его советники и их шпионы. На каждого из нас они давно косятся, вот-вот нашепчут своему господину, что готовится заговор. Это присоски гидры; покончив с нею, мы уничтожим и их.