Книга Добрая фея короля Карла, страница 242 – Владимир Москалев

— Отблагодарить? Ничего не понимаю. Но все равно, как я смогу это сделать?

— Очень просто: погаси костер, который вот-вот разведет под ней ее враг.

— Костер? – встрепенулась Жанна. – Так ее собираются сжечь? Мою добрую фею?

— Не столько твою, сколько твоего мужа. Еще мгновение – и волосы вспыхнут на ее голове, а ведь она сделала его королем. Вот она, благодарность монархов, а между тем этот – далеко не худший из них.

Жанна не мигая смотрела на карлика.

— Да кто же это и что все это значит? Можешь ты объяснить, в конце концов?

— Шут и без того уже много сказал. Но его не учили говорить красиво и понятно, а потому вам, умным людям, не уразуметь его слов. Сдается мне, матушка, за меня это лучше сделает другой, с кем вы ведете беседу на одном языке. Это женщина…

— Та самая? Фея?

— Нет. Но ей надлежит спасти ту, что спасла Францию. Она не может не прийти, не имеет права. Сейчас ты увидишь ее, а потом услышишь. Она – та, которая зовет тебя Жанной.

— Анна де Монгарден!

— Твоя подруга, матушка. Да вот и она сама! Слышишь, каблучки стучат? Я отдам ей свою роль: негоже одному срывать аплодисменты.

В эту минуту в покои стремительно вошла графиня и, мельком взглянув на шута, бросилась к королеве:

— Жанна, я должна открыть тебе одну тайну! Скрывать правду уже нельзя, дабы не проявить черную неблагодарность к той, кто подарил вам с супругом корону.

— Боже мой, Анна, что случилось? Ей-богу, меня хотят свести с ума. Или вы с шутом сговорились? Объясни же толком хоть ты!

— Содону удалось изловить иноверку, и он готовится пытать ее.

— Велика важность, – повела бровями Жанна. – Это его обязанность, за тем он и приехал сюда.

— Он объявил эту женщину еретичкой и после пыток собирается сжечь ее как ведьму!

— И что же?

— Для этого ему надлежит передать ее в руки светским властям, которые вынесут приговор. Это король, а в его отсутствие – королева.

— Не понимаю, что тебя тут удивляет.

— Жанна, ты должна будешь подписать приговор, который возведет эту женщину на костер!

— Разумеется, почему бы нет, если она еретичка?

— Ты не можешь этого сделать, Жанна. Не должна!

— Не должна? Вот новости! Почему же это?

— Помнишь ли ты свой изъян и то, как от него избавилась?

— Конечно, но что из того?

— Мазь, которую я тебе тогда принесла, изготовила эта горожанка!

Жанна вздрогнула.

— Она подарила тебе любовь супруга, а ты ее за это – в костер?..

— Как!.. – только и смогла вымолвить королева, широко раскрыв глаза.

— Она вылечила твоего сына, которого не спасало уже ничто. Он буквально ожил, стал здоров, весел, а Содон запретил ему лечиться и уложил его в могилу. А теперь ты хочешь отдать в руки этого палача и эту женщину?

— Так это, стало быть, та, что была на рынке?.. – произнесла Жанна, пытаясь понять.

— Не было никакого рынка, была та, что жила у меня в замке. И это она помирила нас, из врагов сделав подругами. Она, понимаешь, и никто другой!

Жанна молчала, с удивлением глядя на графиню. Казалось, она ждала чего-то еще, какого-то последнего решающего аргумента, которого недоставало к сказанному. А Анна продолжала приводить новые факты, взывающие к здравомыслию, к справедливости:

— Мало того, это она, подвергая свою жизнь опасности, отправилась за орлиным камнем и привезла тебе его. Что же, и этого недостаточно? Желаешь услышать еще? Так знай же… Я не хотела, но вынуждена это сказать, дабы побудить тебя к решительным действиям против монаха, возмечтавшего убить ту, что сделала тебя королевой!