Книга Добрая фея короля Карла, страница 238 – Владимир Москалев

И все же Содон схватил Эльзу. Как ему это удалось – знает лишь он один, только однажды Гастон не нашел Эльзы в доме, где они жили с тех пор, как Баллед передал ему с рук на руки свою «сестру». Мгновенно закрались подозрения: Эльза не выходила из дому. Вдвоем с Рено они помчались к старому дворцу и тщательным образом исследовали подвалы. Поиски не увенчались успехом: пыточных камер обнаружить не удалось. Инквизитор как в воду канул.

А он тем временем допрашивал жертву в доме Тюделя, который, узнав о судьбе Лорриса и Бюси, помчался к монаху искать защиты, для чего и предоставил свой дом в его распоряжение.

Эльзу привели в одну из комнат первого этажа и усадили на табурет напротив стола, за которым сидели Содон и два монаха; на всех троих – глухие конусообразные капюшоны с прорезями для глаз и для носа. Положив руки на стол, троица молча и холодно смотрела на гостью; рядом с ними, слева – клирик с пером в руке. Эльзе стало страшно; она взглянула на них, и ей показалось, что в этих шести прорезях притаилась сама смерть, суровая и безжалостная, готовая вынести страшный приговор. Сейчас эти трое начнут допрашивать ее, основываясь на доносе Аселена, а что это было именно так, она уже не сомневалась. Боже, что он им наплел! Черт дернул ее тогда распустить язык… Будь ты проклят, мерзкий поваренок, навлекший на нее кару в виде этих трех застывших черных фигур!

Но вот они зашевелились, и прозвучал первый вопрос. У нее упало сердце: ее просили объяснить сущность заповедей Христа… Давно еще, когда она жила в городе, мать говорила ей, что коли пало на тебя подозрение, то следует искренне раскаяться, признав свои ошибки. А муж уверял, что в таких случаях следует ни в чем не признаваться: не знаю, не помню, не говорила. Что же избрать?.. Как надлежит себя вести?.. И тут – следующий вопрос, за ним третий… И все они о Христе, о вере, о Марии Магдалине…

Напуганная арестом, мрачным домом, зловещими фигурами и градом вопросов, Эльза стала все отрицать. Обвинений было много, но она отвергала решительно все, недоумевая, как этим монахам могло прийти в голову то, о чем она никогда не высказывалась. Потом они стали спрашивать, верует ли она в Иисуса Христа, в хлеб и вино, которые за обедней, совершаемой священнослужителями, превращаются в тело и кровь Христовы? Вообще, верует ли она в то, во что должен веровать каждый добропорядочный христианин? Она ответила утвердительно.

Затем ей стали задавать вопросы, от которых она пришла в ужас. Ее спрашивали о союзе с дьяволом. Обещание ли это было или оно скреплялось клятвой? Как эта клятва звучала? Отрекалась ли при этом обвиняемая от Бога – в чьем присутствии, в каком месте, в какое время? Когда и как к ней являлся дьявол? Пожелал ли он брака с ней или простого распутства? Как она сверхъестественными способами влияла на других людей, например на рожениц, которых помогала извести? Каким образом она летала по воздуху и какую изготовляла для этого мазь? Какого она цвета и как готовится? Когда она летала, добро или зло приносила она людям? Ее красота – не от дьявола ли? Что он пообещал ей в обмен на это? Сколько она напустила бурь, морозов и ветров, когда это было и где? Как она это делала и кто в этом участвовал? Как она изготовляла отвар, от которого чахнут виноградники, а у коров скисает молоко? Сколько людей и когда она извела такими отварами? Сколько погубила животных или растерзала, обернувшись волчицей? Что знает она об исцелении больных с помощью заговоров и заклинаний? Собирает ли она травы просто или на коленях, с лицом, обращенным на восток, и воскресной молитвой на устах?