Книга Добрая фея короля Карла, страница 224 – Владимир Москалев

Содон попробовал возразить:

— Но это зелье было колдовским, не иначе.

— Однако дофину стало лучше!

— Причина тому проста и объясняется задумкой дьявола, который мечтал прибрать к себе тело, а затем и душу.

— Чем вы сможете это доказать?

Содон сразу же подумал об Эльзе. Если он поймает ее и устроит допрос с пристрастием, она признается в колдовстве, в сговоре с дьяволом. Он сумеет выбить из нее показания.

— Следует изловить и допросить колдунью, живущую в замке. Она еретичка, а значит, состоит на службе у сатаны.

— Откуда вам это стало известно?

— У меня есть надежный свидетель, даже два, а обвиненный хотя бы одним свидетелем, согласно руководству для инквизиторов, должен быть подвергнут пытке.

— Мадам де Монгарден говорила мне, что ни гостей, ни еретиков у нее в замке нет, и я не вижу причин не верить ей.

— Она не солгала, потому что ныне еретичка эта находится в Париже. Не исключено, что она из секты бегинов^[63], которые прячут ее. Прикажите начать розыски беглянки.

— Вы в своем уме? Следить, вынюхивать – ваше собачье дело; не впутывайте короля в свои игры.

— Розыск еретиков – вовсе не игра, государь, ибо дело это угодно Господу нашему и матери Церкви, коя стоит на страже веры Христовой.

— Избавьте меня от ваших проповедей, мы не в храме.

— Вы могли бы помочь святой инквизиции, что будет учтено верховным епископом. Для этого вам надлежит допросить того, кто сопровождал еретичку и убил семерых слуг Божьих.

— И кто же это?

— Брат графини Анны де Монгарден.

— Опять вы за свое! Чего вы привязались к этой даме? Ведь я вам уже сказал…

— Речь идет теперь не о ней.

— Вы собираетесь обвинить ее брата в связях с еретиками? Да на каком основании, черт возьми?!

— Уже одно то, что он оказал сопротивление слугам святой инквизиции, служит доказательством его вины. А то, что он охранял иноверку, указывает на его причастность к ереси.

— С чего вы взяли, что это был Гастон де Ла Ривьер?

— Их обоих выследили еще до того, как они отправились к Бретиньи. Допросите этого человека, а если он заупрямится, за дело возьмусь я.

— Я поговорю с ним. Хотелось бы знать, кстати, кто доставил вам такие сведения. До сих пор в Париже и его окрестностях не объявлялись еретики.

— Об этом мне сообщил капеллан замка.

— Выходит, эта женщина исповедовалась ему и сама призналась в отступлении от веры? Что за глупость! С чего бы это ей вздумалось раскрывать душу перед священником, догадываясь, что тот немедленно разгласит тайну исповеди?

— Ничего этого, конечно же, не имело места. Капеллану доложил некий поваренок, в беседе с которым вышеупомянутая особа высказывала еретические суждения о святой вере и о деяниях Христа Спасителя.

— Странно, отчего она пустилась в такие откровения. Я постараюсь это выяснить. Вы узнаете о результатах моей беседы с Ла Ривьером в самое ближайшее время. Я вас больше не держу.

Гастон появился через несколько дней. Он пришел поздно вечером перед закрытием ворот и проник во дворец черным ходом со стороны будущего переулка Сен-Поль. Король был удивлен и обрадован.

— Гастон! Святая пятница, вот и ты! Целую неделю ты пропадал неизвестно где, я не знал, что и подумать.

— Что-нибудь случилось, Карл?

— Он еще спрашивает! Твоей персоной заинтересовалась святая инквизиция.