Книга Добрая фея короля Карла, страница 190 – Владимир Москалев

— Уже нет. Они почуяли запах смерти.

Вскоре они вернулись. Отшельник обхватил каменную плиту и покатил ее, как колесо. Плита встала точно напротив входного отверстия и остановилась под небольшим углом. Гастону стало интересно, он подошел, попробовал сдвинуть плиту. Тщетно. Как же это удалось хозяину? Поймав вопрошающий взгляд, тот указал рукой в угол. Но что можно разглядеть в темноте?

— Эльза, брось хворосту в огонь.

И только тут Гастон увидел толстую жердь, к обоим концам которой были привязаны ремнями два увесистых камня. Рядом – дубинка. Теперь стало понятно, отчего у этого великана такие мускулистые руки. Гастон попробовал поднять своеобразную штангу и даже дотянул до пояса, но дальше сил не хватило. Отшельник поднял, положил себе на плечи и… выжал над головой. Опустив, улыбнулся.

— Каждый день я упражняюсь; нельзя иначе: тело должно иметь силу, без этого ждет скорая смерть.

— Такому воину место на поле битвы, а не в пещере.

— Битвы? – помрачнел затворник. – За кого и за что?

— За свою страну.

— Которую подлый король подарил англичанам?

— У него не оставалось выбора.

— Зачем тогда он проиграл Пуатье? А его отец? Ты был при Креси?

— Мне было тогда всего десять лет.

— Идем; я расскажу тебе… Эльза, подбрось еще веток, это для тепла, а чтобы стало светлее, зажжем факел. Их у меня три: один воткнут в расщелину у входа, два других – слева и справа от костра. Нам хватит и одного.

Стало светлее. Они уселись на свои места. Хозяин бросил гостям куртку на волчьем меху. Гастон накинул ее на плечи Эльзе; улыбнувшись, она прильнула к нему.

И Рено де Брезе начал свою повесть.

— Я родился в Турени, в год смерти короля Филиппа Красивого. Мне не было и месяца, когда Жак де Молэ и с ним еще двое взошли на костер, напротив собора Богоматери. Последние тамплиеры… Вам обоим, конечно же, приходилось слышать об этом деле. Урсула видела, как горели эти трое. Она жила на улице мощенной камнем и, как говорила сама, слышала запах горелого человеческого мяса.

— Рено, а ты знаешь, за что их сожгли? – перебила Эльза. – Отчего вообще король разгромил этот орден? Я пыталась узнать, но никто не мог объяснить толком.

— Длинная история; об этом много говорили на все лады: процесс длился несколько лет. Я сделал выводы и могу поделиться ими. Тебе, рыцарь, интересно будет услышать.

— Я знаю только то, что орден был богат и не подчинялся королю; в отместку тот решил уничтожить его, избавившись заодно от кредитора.

Отшельник кивнул:

— Кое-что я могу добавить. Ты не ошибся насчет богатства этого монашеского ордена рыцарей Храма. Они были банкирами: занимались ростовщичеством, то есть ссужали деньги под большие проценты. Эта деятельность сильно навредила им; их стали считать стяжателями. Их репутация как освободителей Гроба Господня сильно пошатнулась в связи с падением последнего оплота христиан на Востоке, Акры, в девяносто первом году. Собственно, она дала солидную течь еще четыре года назад, когда мусульмане отвоевали Иерусалим. А через десять лет после Акры, когда Жак де Молэ потерпел последнее поражение от султана, стало ясно, что орден не нужен, попросту отжил свое. Он все еще продолжал оставаться могущественным, ибо находился под крылышком Рима, но на него уже стали коситься: еще бы, такие богатства, такие владения! Больше, чем у короля и даже папы. Но не только люди – сама Церковь смотрела на них с ненавистью, ведь им даровали многие привилегии: освобождение от десятины, литургии во время интердикта… много чего еще.