Книга Добрая фея короля Карла, страница 180 – Владимир Москалев

Дети обрадовались приезду дяди. Это внесло разнообразие в их будни: можно будет отправиться на охоту или к соседям, за пару лье отсюда; у них там неподалеку озеро, в котором полно карпов. И как же они были разочарованы, узнав, что дядя Гастон завтра покинет замок.

— Вам опять надо в Париж? – спросила Агнесса.

— Да, только оттуда мы повернем на юг. Не доезжая Бретиньи, где-то близ Сены есть развалины, в которых обитает нечистая сила; туда я и отправляюсь, чтобы повидаться с ней и побеседовать по душам.

— Вот бы и мне с вами, дядя! – выразил горячее желание Готье. – Ведь у меня есть меч… правда, маленький, но я уже умею драться.

— Уж не то ли это место, что зовется «Божьей карой»? – подала голос из угла кормилица, занятая вязанием. – Ведь вы, мессир, говорите о жилище отшельника? Слышала я о нем, да и многие знают. А нечистая сила там и вправду водится, отшельник этот дружен с нею, и вам, сеньор, лучше бы не ездить туда. Люди толкуют, проклятое это место.

— Кем же?

— Самим Богом! – И кормилица истово перекрестилась.

— Как же тогда может там жить человек?

— Не человек это, а сам сатана, и зверь с ним, чудище лесное, отродье дьявольское, – вот и живут вдвоем. Ну а Бог-то, знать, дозволил это, смилостивился, ведь сатана-то прежде тоже ангелом был и на небе обретался. Ну вот… по старой дружбе, что ли, Он ему и уступил эти руины.

— Откуда же они появились, Летгарда? Эльза говорила, молния ударила в скалу.

— Так молнию-то кто послал? Кто же, как не сам Господь! – Тут кормилица вновь осенила себя крестным знамением.

— Но ведь послал он ее на дьявола! Получается, убить хотел, да не вышло.

И Гастон поведал, о чем рассказала ему Эльза. Кормилица покачала головой:

— Так говорят нынче, сеньор, потому что никто не помнит, как оно было на самом деле, а кто и помнил, так тех всех поубивало либо померли от черной смерти. Была молния, только ударила не в дьявола.

— А в кого же?

— А вот послушайте. Случилось это уж более трех веков назад, еще при короле Гуго, том самом, что был первым из Капетингов. В том месте, о котором речь веду, высилась в те времена огромная гора, а в недрах той горы таилась глубокая темная пещера. Жили в ней двое молодых людей – парочка, стало быть. Девушка была дочерью одного знатного вельможи, а кавалер ее – рыцарь какой-то, не из местных. Отец этой девицы мечтал выдать ее замуж за богатого, а она-то возьми да и влюбись совсем не в того. Осерчал отец, ногами затопал, грозился проклясть непокорную дочь; вот тут-то она и сбежала из дому, ну и возлюбленный с нею. Так и стали жить вдвоем в этой пещере. Затем – отец ли упросил Бога покарать строптивую дочь либо тот сам так решил, – только однажды ночью во время грозы ударила молния в эту скалу, и развалилась она, рассыпалась камнями. А случилось это летом, в пятницу, в тот самый день, когда иудеи предали Христа, и был распят Он на кресте мученическом. В третий раз кормилица очертила в воздухе двуперстное знамение.

— Почему же именно в этот день? – спросил Гастон.

— А потому, сеньор, что рыцарь тот в безбожниках числился, насмехался над верой, над Священным Писанием. Не один он, много было таких, и всех рано ли, поздно ли покарал Господь десницею своею.

— Оставим это. Дальше-то что было?

— Что ж дальше? Обоих так и погребли под собой обломки. Пещера, однако, осталась нетронутой, да только не смогли они уж выйти оттуда, так и померли там без покаяния, без воздуха да без еды. Вот что бывает с теми, кто непочтительно отзывается о вере Христовой, кто богохульствует и смеется над тем, что каждому христианину дорого, ибо путь указует в царство Его.