Книга Добрая фея короля Карла, страница 142 – Владимир Москалев

Они сели на бревно близ костра, над которым висела туша животного – охотничий трофей. Рутьеры время от времени поворачивали огромный вертел. Дюгеклен глядел на них.

— Так чего хочет от нас его сын?

Гастон объяснил.

— Ого! – посуровел лицом капитан. – Он еще не хозяин нам, а уже командует.

— Это скорее просьба, ведь догадка регента может подтвердиться. Если не узнать заранее, враг подойдет к стенам Парижа.

— Полагаешь, стало быть, Карл Наваррский решится на такой шаг? Кажется, он затих.

— Волк и в овечьей шкуре не укроется.

— Верно, повадкой он – чисто волк. Только сил у меня немного: три сотни душ. Эскадра высадится – гонцы просто не успеют мне сообщить, где именно. Да и не собрать сразу всех.

— Тогда отходите к Парижу, шлите посланца. Регент даст войско в подмогу.

— Войско, говоришь? – Сузив глаза, Дюгеклен поглядел на собеседника. – А сам с чем останется? Наваррец может подойти с юга; его излюбленный прием – клещи. Чем станет защищать столицу регент?

— Он предусмотрел это: от Монлери до Марны растянуты пикеты, квартируют войска.

Дюгеклен не сводил глаз с туши, от которой бил в ноздри аппетитный запах. Никто не смел подать голоса, пока атаман не позволит, а сказать, конечно же, было что. Но он всегда все решал сам, спрашивая совета у своих приближенных лишь в исключительных случаях, когда его брали сомнения.

— Итак, будем служить государю Франции? – Бретонец окинул взглядом свое воинство. – Что скажешь, Бедье?

— Какому? – вместо ответа ухмыльнулся рутьер, правая рука вождя. – Их два. Если тому, который в гостях у англичан, так по мне – лучше я буду сидеть здесь. Этот способен лишь на поражения. Я – за того, кто поведет нас к победе. Говорят, Гастон, Карл слаб телом, но силен умом? Так пусть командует, а драться будем мы. Выбираю его! Всадить бы Жану меч в брюхо – глядишь, и Франция выздоровела бы, а пока она хромает, как лошадь, в ногу которой угодила стрела, или как его мамочка Хромоножка^[43].

Одобрительный гул голосов послужил ответом на эти слова.

— В том, что он говорит, немалая доля истины, – перевел взгляд на Гастона Дюгеклен. – С таким же успехом Жан Второй погубит мое войско, с каким развеял легенду о непобедимости французского рыцарства. Но мы идем к регенту, и пусть меня повесят, если я останусь на королевской службе, когда во Францию вернется король Дубовая Голова.

— Ты хорошо сказал, Бертран!

— Только такой медный лоб, как Жан Второй, мог повести в атаку не обученное пешему бою войско броненосцев.

— Он слишком поздно понял свой промах.

— Не допустил ли промаха и его сын? Посмотри на моих ребят, Гастон. Они голодны, их ребра скоро проткнут шкуру и выглянут на свет божий. Стоит ли упрекать их в том, что они занимаются разбоем? Может ли солдат держать в руках оружие, если желудок его пуст, как голова у короля? Подумал ли об этом регент, беря нас к себе на службу?

— Бедье не напрасно заметил, что Карл силен умом. Кто сказал тебе об этом, Бедье?

— Будь он глуп, не стал бы рвать в клочки договор, согласно которому Франция теряла все свои морские провинции, с севера на юг. Это было пять лет назад, и его подписал король-осел.

— И ты оказался прав, друг мой. Бертран, вслед за нами идет обоз, еды в нем хватит, чтобы прокормить твое войско, полагаю, в течение месяца.