Книга Высматривая путь. Том II, страница 214 – John Lemon

Эскелю показалось, что сердце у него будто остановилось и ноги подкосились под ним. О чем говорил этот мужик — он решительно не понимал и не был уверен, что вообще хотел понимать. Нет, то что графиня — это мать Деры, он-то знал и помнил. Но вот о каком родстве с королевской династией говорит этот полоумный? Он взглянул на Деру, но та как воды в рот набрала. Ситуация разъясняться не собиралась, а кровь от накатывающей злости и раздражения начинала закипать.

— Я и еду в безопасное место, — наконец заговорила девушка и хрипло выдохнула.

— Куда это вы едите? — удивленно вскинул брови мужик. — Не положено вам теперь никуда ехать, тем более с мутантом. Снасильничает еще где по дороге или продаст в рабство. Они-то, ведьмачье отродье, и мать родную могут продать за лишнюю монету. Что уж говорить о вас? Узнал ведь уже что вы не простая девка, того и гляди сбагрит куда за кошель-другой.

— Прекрати, — Дера разжала и снова с силой сжала пальцы. — Хватит нести эту околесицу!

— Госпожа, от всего сердца прошу вас, не противьтесь воле короля и матушки своей, — взмолился мужик и судорожно сжал края шлема.

— Я думаю, — вмешался едва взявший себя в руки Эскель, — лучше не говорить о таком посреди улицы. Идемте в корчму.

Так и поступили. Фредерика даже не смотрела на ведьмака, а лишь молчаливо плелась сзади. Михал все охал и ахал, вертясь вокруг нее аки волчок, а сам ведьмак был мрачнее тучи. Он совсем не понимал, что здесь происходит, и это неимоверно раздражало, аж до зубного скрежета. Чувство, будто его водили все это время за нос внезапно резко обострилось и только все усугубило. Но делать торопливые выводы Эскель не любил. Оттого, когда зашли в корчму и устроились за дальним столом, взялся за очень обстоятельный разговор с Михалом. Потому как, судя по отчужденному виду Деры от нее сейчас ничего внятного не добьешься. А как принесли по кружке пива, то общение обещало пойти легче. Алкоголь — лучше всего развязывает языки, ведь так?

— Расскажи мне, Михал, — начал ведьмак, уложив на стол предплечья и склонившись чуть ближе, — кто такая наша многоуважаемая госпожа де Бейль?

Неприятно, конечно, но что поделать? Придется собирать всю информацию о травнице с хутора по крупицам. Там ворожей, тут Михал. Того и гляди до самой графиньки дойдут.

Мужик глянул сначала на выпавшую из реальности Деру, затем обвел взглядом зал и когда остановился на хмуром лице Эскеля решил заговорить. Но прежде — хлебнул чутка пивной пены.

— Госпожа Фредерика де Бейль, является самой настоящей дочерью многоуважаемого господина Радослава, — с нескрываемой гордостью заговорил Михал.

— А господин Радослав кто такой?

— Господин Радослав, — мужик уложил на стол руки, и упираясь ими в край, склонился ближе к ведьмаку, — он самый, что ни на есть, настоящий брат нашего достопочтимого короля. Опальный, конечно, и не родной, но ведь брат!

— Брат?

— Я, конечно, сплетен в народ не несу, — на полтона тише заговорил Михал. — Но то, о чем люд время от времени судачит — расскажу, — он глянул на Деру, что стала белее полотна и вздохнул.

— Уж расскажи. Больно хочется узнать всю правду. Так ведь, госпожа де Бейль?

Травницу передернуло от раздражения в голосе Эскеля. Он еще никогда так с ней не разговаривал, и она искренне надеялась, что никогда не заговорит. Но ведь, никогда не говори «никогда», так? Ей-то казалось, что в Пацыкивке было все плохо. Но нет, теперь стало еще хуже. И вроде бы она даже могла понять эти вот его эмоции. В самом деле могла, да не хотела. Сейчас все мысли были только об одном — сделать все для того, чтобы никогда и ни под каким предлогом не вернуться в Реданию и тем более под крыло матушки. Уж лучше на край света, в рабство, да хоть куда, но не туда.