Книга Серена, страница 94 – Рон Рэш

К полудню дождь не ослаб; однако Серена, не вняв протестам супруга, оседлала своего арабского мерина и поскакала проверять южный фронт работ, где бригада Гэллоуэя рубила деревья по склонам над ручьем Стрейт-Крик. Даже в солнечные дни угол наклона гор не позволял уверенно держаться на ногах, а под дождем рабочие и вовсе уподобились морякам на пляшущей в шторм палубе. Все усложнялось тем, что в бригаде появился новый рубщик – юноша лет семнадцати, достаточно крепкий, но неопытный. Гэллоуэй как раз показывал, где следует сделать засечку на стволе белого дуба с бочку толщиной, когда топор уже начал движение вперед, а колено новичка подкосилось, лишая его опоры.

С негромким чавкающим звуком лезвие топора врезалось в дерево, и Гэллоуэй расстался с кистью левой руки. Кисть упала первой; отрубленная подчистую, она шлепнулась оземь ладонью вниз и подогнула под себя пальцы, сразу напомнившие лапки умирающего паука. Отшатнувшись, Гэллоуэй упер спину в ствол белого дуба; кровь из задранного кверху запястья щедро заливала рубашку и джинсы. Стоявший рядом пильщик с оторопью уставился на отрубленную кисть, а затем – на запястье бригадира, словно не в силах уразуметь, как одно могло еще совсем недавно быть частью другого. Юноша-рубщик тем временем выпустил рукоять топора из ослабших пальцев. Оба работника, казалось, обратились в каменные столбы и не двинулись с места даже после того, как ноги изменили Гэллоуэю и сложились под ним. Бригадир по-прежнему прижимался к дереву и, сползая по нему, изрядно оцарапал себе спину шершавой корой – прямо сквозь фланелевую рубаху.

Подоспевшая Серена, сойдя с лошади, сняла пальто, под полами которого уже несколько месяцев успешно прятала беременность. Из седельной сумки она достала карманный нож, быстро срезала с мерина поводья и обвязала ими предплечье пострадавшего. Кожаные ремни туго стянули мышцы, и кровь наконец перестала хлестать из обрубленного запястья Гэллоуэя. Рабочие подняли раненого бригадира на спину мерина и удерживали в седле, пока хозяйка не устроилась позади. Серена обхватила Гэллоуэя за талию и, крепко прижав его к своему округлившемуся животу, поскакала обратно в лагерь.

Едва она добралась туда, Кэмпбелл и еще один работник, случившийся поблизости, поспешно стащили Гэллоуэя с мерина и отнесли в лазарет доктора Чейни. Вошедший через несколько минут Пембертон посчитал, что смотрит на будущего мертвеца: Гэллоуэй прерывисто дышал, лицо было белее мела, а глаза закатились, словно он уже расстался с бренным миром. Вылив на обрубок запястья пузырек йода, Чейни отер кровь с предплечья Гэллоуэя, чтобы проверить жгут.

— Чертовски хорошая работа, кто бы его ни накладывал, – похвалил доктор и, обернувшись к Пембертону, вполголоса заметил: – Если собираетесь дать ему шанс, придется доставить пострадавшего в больницу. Готовы помочь?

— Без поезда здесь не обойтись, – покачал головой Пембертон.

— Отвезу его на своей машине, – предложил Кэмпбелл.

Пембертон повернулся к Серене, которая наблюдала за происходящим с порога. Та кивнула. Кэмпбелл махнул рукой, подзывая рабочего, который помогал занести Гэллоуэя в вагончик, и вместе они подняли раненого со стола. Закинув обе его руки себе на плечи, они вдвоем потащили бригадира к «доджу» Кэмпбелла. Носки ботинок Гэллоуэя прочертили две неглубокие борозды в размокшей земле. Только когда они добрались до машины, пострадавший пришел в себя настолько, что смог говорить. Повернув голову в сторону лазарета, от дверей которого вслед ему смотрели Пембертон и доктор Чейни, он с трудом прохрипел: