Книга Серена, страница 91 – Рон Рэш

Ночью опять шел мокрый снег, но к утру небо проснулось голубым и безоблачным. Ледок налип на ветви еще не срубленных лиственных деревьев горы Ноланд, затянув их ломким подобием узеньких рукавов, и переливался под пылающим в небе солнцем чудесными оттенками. Карабкаясь вверх по склонам, большинство рабочих прикрывали глаза козырьком ладоней, но некоторые, наслаждаясь красотой, не отводили взгляд, пока веки не начинало жечь от ярких бликов. К тому времени, как на гребень поднялся последний работник, лед подтаял и начал сползать с ветвей: вначале отдельные кусочки, падавшие на мерзлую землю с нежным звоном, затем настоящий ливень из чистейшего хрусталя. Укрыв подлесок, осколки громко хрустели и щелкали под ногами идущих, словно бригада шагала по осколкам огромного разбитого зеркала.

Едва Пембертон успел поставить кофе на стол в конторе, раздался звонок Харриса, голос которого звучал даже раздраженнее обычного.

— Уэбб и Кепхарт сделали предложение по участку в округе Джексон, – объявил промышленник. – Приехали прямо к открытию банка и были готовы уплатить Лакаду названную цену.

— А Сесилы с ними были?

— Нет же, черт подери! Думаешь, эти люди соизволят покинуть свой громадный замок ради такой ерунды? Они сперва дождутся, пока простые смертные не утрясут все бумажные вопросы, а уж потом нарекут треклятый водопад в свою честь.

— Но вы по-прежнему считаете, что за покупкой стоят Сесилы?

— Плевать мне, кто за этим стоит! – гаркнул старик. – Сукин сын Лакаду считает, что деньги у Уэбба и Кепхарта есть. Позвонил мне просто из вежливости.

— И далеко продвинулись переговоры?

— Все документы на первичный взнос уже подписаны. Остался только акт передачи. – Харрис сделал паузу. – Проклятье, я ведь хотел звонить Лакаду еще вчера вечером!

— Это хороший участок, но и земля Таунсенда немногим хуже, – напомнил Пембертон. – Вы сами вчера говорили.

— Мне нужен именно этот!

Пембертон собрался было возразить, но заколебался, опасаясь обратить весь гнев Харриса на себя. Однако ответ на следующий вопрос им с Сереной нужно было услышать во что бы то ни стало.

— Уверены, что не просто хотите утереть нос Уэббу и Кепхарту?

Несколько секунд старик медлил с ответом, и Пембертону оставалось лишь слушать в трубке его тяжелое дыхание. Когда же Харрис заговорил, его слова были более взвешенными, хоть и не растеряли воинственности:

— Если мы не купим эту землю, Пембертон, не будет вообще никакой сделки, и это касается участка Таунсенда тоже.

— Но если дело зашло уже так далеко…

— Мы все еще можем получить землю, если быстро расплатимся с Лакаду. Это единственная причина, по которой он вообще мне звонил. Просто земля обойдется уже дороже.

— Насколько?

— Триста, – бросил Харрис. – Лакаду отвел нам час на принятие решения. Как я уже сказал, или мы заключим эту сделку, или никакого партнерства не будет. Таково мое условие, поэтому решай.

— Сначала мне нужно посоветоваться с Сереной.

— Значит, поговори с ней, – уже спокойнее произнес промышленник. – Твоей жене достанет ума понять, какой вариант выгоднее в длительной перспективе.

— Перезвоню вам, как только смогу.

— Давай, – согласился его собеседник, – только постарайся успеть за час.

Повесив трубку, Пембертон направился в конюшню. Серена была в дальнем стойле, кормила беркута; пальцы у нее покраснели от сырого мяса. Он рассказал жене о звонке, пока та давала орлу последний кусок и снова надевала птице на голову клобучок.