Книга Серена, страница 95 – Рон Рэш

— Я выживу. Так было предсказано.

Когда машина управляющего отъехала, Пембертон снова оглянулся на жену, но та уже вскочила на арабского мерина и повернула назад, к лесным склонам у берегов Стрейт-Крик. Пальто Серены так и осталось в лесу, и теперь Пембертон заметил, как несколько рабочих с изумлением провожают взглядами ее живот. Он подозревал, что до сей поры рабочие полагали его супругу существом вне пола, грозным природным явлением наподобие дождя или молнии. Как и остальные, доктор Чейни тоже не замечал ее беременности, и это лишний раз подтверждало убежденность Пембертона в том, что медицинские познания их лагерного врача в лучшем случае довольно скромны.

Пембертон уже собирался вернуться к оставленным в конторе бумагам, когда, повернувшись к баракам поодаль, заметил на крыльце одного из них мать Гэллоуэя; ее затянутые мутью незрячие глаза были обращены в сторону недавнего переполоха.

Неделю спустя Гэллоуэй вернулся в лагерь пешком. Ему довелось видеть достаточно страдальцев, искалеченных этой работой, и он прекрасно понимал, что Лесозаготовительная компания Пембертонов не станет утруждать себя чрезмерным человеколюбием, учитывая тем более ежедневный наплыв все новых людей, умоляющих о найме. Увидев знакомое лицо, Пембертон было решил, что Гэллоуэй явился забрать свою мать из лагеря и доставить в их старое жилище в долине Коув-Крик. Тем не менее, дойдя до своего барака, лесоруб не остановился, а продолжал идти; при ходьбе его туловище чуть заметно кренилось вправо, словно отказываясь признать потерю руки. Двигаясь прежним курсом, он вскоре прошел долину насквозь и начал подниматься на склон – туда, где работали бригады. Пембертон мельком подумал, уж не планирует ли Гэллоуэй отомстить за утрату левой кисти, но пришел к выводу, что это не обязательно плохо, ведь такой исход может побудить других рабочих действовать с большей осмотрительностью.

Когда Гэллоуэй вернулся, шагая рядом с правящей мерином Сереной, Пембертон находился в комнате за конторой, коротая вечер в обществе доктора Чейни. Уже почти совсем стемнело, и Пембертон то и дело выглядывал в окно, дожидаясь появления жены. Миновав контору, Серена свернула к конюшне, причем однорукий последовал за ней, подстраивая свой шаг так, чтобы держаться вровень с крупом арабского скакуна. Через несколько минут они появились снова; бывший бригадир и теперь шел чуть позади Серены, напоминая верного пса, еще не выучившего команду «рядом!». У них состоялся короткий разговор на прощание, после чего лесоруб удалился в сторону барака, где жила его мать.

— Нужно оставить Гэллоуэя в штате, – объявила Серена, усевшись за стол и наполняя тарелку снедью с общих блюд.

— Какой от него прок, с одной-то рукой? – удивился Пембертон.

— Он готов исполнить все, о чем бы я ни попросила. Все что угодно.

— Хочет стать вашей правой рукой, одной только правой и обладая? – хмыкнул доктор Чейни, поднимая голову от своего ужина. – Подходящее подспорье для женщины-левши, должен заметить.

— Вы удивитесь, доктор, узнав, на что способен человек вроде Гэллоуэя, даже будучи одноруким. Он более чем находчив и усерден.

— Потому ли, что вы спасли ему жизнь? – уточнил Чейни. – Как человек, сохранивший в свое время немалое количество жизней, готов заверить вас, моя милая: благодарность такого свойства почти всегда мимолетна.