Книга Серена, страница 79 – Рон Рэш

— Похоже, миссис Пембертон не особенно огорчена гибелью вашего приятеля?

— Не в ее характере проявлять эмоции, – вздохнул Пембертон.

— А что скажете вы, Уилки? – спросил Макдауэлл. – Нет ли у вас догадок, почему ваш деловой партнер мог лишиться жизни? В смысле, кроме как в результате несчастного случая.

— Никаких, – быстро ответил Уилки и зашагал назад к конторе. Лужу под ногами он заметил лишь после того, как обрызгал грязью манжету правой брючины.

Шериф Макдауэлл накинул отворот клеенки на голову и туловище Бьюкенена, оставив на виду только ноги. Несколько рабочих вразвалочку подошли заглянуть в повозку и стояли теперь, бесстрастно рассматривая полуприкрытый труп начальника.

— Отнесите тело к поезду, – велел Макдауэлл лесорубам. – Я намерен назначить вскрытие.

Пока рабочие вытаскивали погибшего из фургона, шериф оглянулся на Гэллоуэя, который стоял чуть поодаль, в окружении гончих.

— Есть что добавить?

— Это был несчастный случай, – сказал Гэллоуэй.

— Откуда такая уверенность? – спросил Макдауэлл.

Кивнув на Пембертона, лесоруб оскалился в кривой ухмылке, щетинившейся желто-бурыми пеньками зубов.

— Он не настолько хорош, чтобы намеренно сделать такой выстрел.

Макдауэлл повернулся к Вону, успевшему занять место возницы. Юноша выглядел испуганным.

— А тебе нечего сказать, Джоэл?

— Нет, сэр, – ответил Вон, глядя на доску под ногами. – Я оставался с лошадьми и фургоном.

— Что-нибудь еще, шериф? – спросил Пембертон.

Вопроса Макдауэлл, похоже, не расслышал, но уже через несколько минут сел в свою машину и был таков. Харрис тоже уехал. Гэллоуэй загнал собак обратно в повозку и, взяв поводья у Вона, последовал за облаками дорожной пыли, поднятыми автомобилями, к выезду из лагеря. Доктор Чейни чуть задержался, но вскоре и он направился к своему дому. Лишь когда Пембертон повернулся, чтобы присоединиться к Уилки на крыльце конторы, выяснилось, что пикап фотографа тоже исчез.

Сидя на стуле с высокой спинкой, Уилки отирал лоб синим шелковым платком, который обыкновенно служил разве что украшением его нагрудного кармана. Пембертон поднялся на крыльцо и, встав напротив партнера, подтянул к себе второй стул.

— Тебе, вероятно, не по себе, раз уж человек на три десятка лет моложе умирает так внезапно, – заметил Пембертон. – Собственно говоря, я считаю, это происшествие убедит тебя продать свою долю предприятия и вернуться в Бостон, чтобы доживать свой век в комфорте и довольстве, подальше от этих негостеприимных гор. – Он придвинул свой стул еще ближе, и теперь колени партнеров соприкасались. Пембертон чувствовал запах крема для бритья, ежемесячно присылаемого по почте из Бостона, видел небольшой порез от бритвы как раз под мочкой левого уха Уилки. – Вероятно, тебя уже посещали подобные мысли? Например, в четверг утром, под сладкие речи заезжих политиков.

Уилки упрямо глядел не на Пембертона, а на шелковый носовой платок у себя на коленях. Шишковатые пальцы теребили ткань, будто завороженные ее тонкой фактурой. До странности детский жест, и Пембертон даже задался вопросом, не поддался ли партнер натиску старческого слабоумия.

— Мы с миссис Пембертон выплатим за твою долю ровно половину того, что предлагали поборники парка.

— Половину? – недоверчиво переспросил Уилки. Возмутительность такого предложения заставила его встретить прямой взгляд Пембертона.