Книга Серена, страница 42 – Рон Рэш

Когда добрались до гребня хребта, молодая супружеская пара немного отстала, пропустив остальных вперед. Пульс у Пембертона еще спешил, и он знал наверняка, что сердце Серены тоже бьется в учащенном темпе. Вскоре затянутая вечерним сумраком тропа превратилась в узкий просвет между деревьями. Холод просачивался в рукава, забирался за шиворот. Они ехали рядом, и Серена, протянув руку, сжала ладонь мужа в своей. Пальцы у нее были ледяными.

— Тебе стоило бы надеть перчатки.

— Мне нравится чувствовать холод, – возразила она. – Всегда нравилось, даже в детстве. Порой отец выводил меня прогуляться по лагерю в те дни, когда лесорубы отказывались выходить на работу из-за мороза. Моего появления обычно хватало, чтобы пристыдить их и выгнать в лес из теплых бараков.

— Жаль, что у тебя не сохранилось такого снимка, – вздохнул Пембертон, вспомнив, как однажды спросил Серену о семейных фотографиях и та ответила, что все они сгорели вместе с усадьбой. – Быть может, это заставило бы кое-кого из наших рабочих прекратить жаловаться на непогоду.

Они ехали дальше, храня молчание, пока не преодолели последний подъем, чтобы затем приступить к спуску на дно долины. Вдалеке сияли лагерные огни. Ни одно дерево не скрашивало пустынный пейзаж, а снег искрился голубыми отсветами луны. Пембертону подумалось, что в этой полутьме они словно бы пересекают неглубокое море.

— Мне понравилось, как мы вдвоем убили медведя, – призналась Серена.

— В этом больше твоей заслуги, чем моей.

— Нет, смертельным был выстрел в потроха. Я просто добила зверя.

Вокруг них танцевали снежинки, сыпавшиеся с неба цвета индиго; единственным звуком остался хруст снега под копытами лошадей. Темнота понемногу сгущалась, и Пембертон с Сереной словно оказались в лишенном глубины пространстве, где кроме них двоих не было никого. Почти как во время их страстных ночных объятий, подумалось вдруг Пембертону.

— Жаль, что Харрис не смог сегодня приехать, – сказала Серена.

— Он заверил меня, что непременно будет в следующий раз.

— Об урочище Гленко не упоминал?

— Нет, Харрис желает говорить только об этой затее с национальным парком и о том, как мы, объединив усилия, не допустим столь нелепого расточительства.

— Надо полагать, «мы» включает в себя и наших партнеров?

— Им тоже есть что терять, как и нам с тобой.

— Они слишком робкие, особенно Бьюкенен, – пожаловалась Серена. – Уилки просто постарел, но у Бьюкенена слабость в характере. Чем скорее мы стряхнем с себя обоих, тем лучше.

— Однако нам все равно понадобятся партнеры.

— Тогда ими должны стать люди, подобные Харрису, а договор нужен такой, чтобы контрольный пакет акций принадлежал нам. И следует поспешить, – рассуждала Серена, пока они неторопливо двигались среди украшенных снежными шапками пней. – Хочу нанять агентов Пинкертона и выяснить, что там на самом деле творится, в Теннесси, вокруг этого парка. А заодно пускай проверят и Кепхарта. Посмотрим, такой ли он образцовый гражданин, как Джон Мьюр^[15].

Лес больше не укрывал их от ветра, и холод начал задувать в прорехи на куртке, проделанные когтями медведя. Пембертон представил себе жену в лесном лагере ее отца, когда и в более морозные дни она своим примером поднимала рабочих на смену.

— Ты сказала Гэллоуэю чистую правду, – заметил Пембертон, когда они въехали в лагерь. – Если бы медведь напал на тебя, я тоже бросился бы на него.