Книга Серена, страница 135 – Рон Рэш

«Чистейшее безумие даже думать о таком», – сказал он себе, но разум упрямо продолжал выстраивать нездоровую логическую цепочку. В памяти вновь блеснуло лезвие ножа, когда Серена вышла на крыльцо конторы вчера вечером; теперь Пембертон попытался сообразить, держала ли жена что-нибудь и в правой руке. Она с легкостью могла прихватить с собой и снимок, который помог бы узнать ребенка, которого, насколько Пембертону было известно, Серена никогда не видела. Фотография помогла бы увериться в том, что перед ней именно сын ее супруга, – вот только она не взяла бы старый снимок Джейкоба. Внезапно Пембертон понял: жена выбрала бы детский снимок его самого как раз двух лет от роду.

Пембертон ошарашенно смотрел на сына, не в состоянии отвернуться. Два темно-карих глаза с любопытством разглядывали его в ответ. Заметив это через пару секунд, девица Хармон поспешно перевернула малыша, уткнув его лицом себе в плечо. На какое-то время все застыли, словно выжидая появления еще кого-то, кто войдет сейчас в кабинет, чтобы привести в движение какие-то новые, еще не ведомые события. Единственным звуком было тихое звяканье латунной цепочки выключателя о моторчик потолочного вентилятора.

Затем Макдауэлл выдвинул ящик стола и, достав оттуда револьвер, нацелил на Пембертона:

— Убирайся отсюда.

Лесопромышленник собирался что-то сказать, но шериф взвел курок и направил дуло револьвера ему точно в лоб. Поднятая рука Макдауэлла даже не дрогнула, когда указательный палец лег на спусковой крючок.

— Хоть слово скажи, всего только одно слово, и, Богом клянусь, я тебя шлепну, – процедил он.

Пембертон сразу поверил ему. Он отошел от стола и пересек кабинет, а девица Хармон крепче прижала к себе ребенка, словно отец мог попытаться отнять у нее мальчика и сбежать с ним. Толкнув дверь, Пембертон, моргая, шагнул в полуденное солнце.

Город никуда не делся: на месте были и фонари на столбах, и магазины, и не окончательно еще развалившаяся коновязь, и циферблат часов на башне здания суда. На глазах у Пембертона массивная минутная стрелка качнулась вперед, отрезая от времени очередной ломоть. Пембертону вспомнилось вдруг одно из немногих занятий по физике в Гарварде, которые он посетил; профессор читал лекцию об относительности времени – идее, предложенной неким австрийским ученым. Сейчас Пембертон был готов согласиться: время представилось не как нарастающий ряд неумолимых, четко отмеренных шагов, а как нечто более плавное, текучее, с каверзными воронками и водоворотами. Как нечто, способное с легкостью смести его прочь.

Только когда прозвучал сигнал клаксона, а позади притормозил старенький «форд», Пембертон сообразил, что стоит в задумчивости прямо посреди улицы. Он дошел до собственной машины и сел в нее. Поворачивать ключ и давить на педаль стартера он, впрочем, не спешил.

Через несколько минут дверь открылась снова. Пожилая женщина зашагала прочь по тротуару, а девушка с ребенком на руках уселась в машину шерифа. Пембертон позволил им отъехать подальше и лишь после этого отвернул от обочины и последовал за патрульной машиной на запад. Через некоторое время асфальтовая дорога сменилась грунтовой, и позади машины Макдауэлла вздыбились петушиные хвосты серой пыли. Пембертону пришлось отстать сильнее прежнего и дальше ориентироваться уже не на сам автомобиль, а на оседающие клубы. Вскоре пыльный след покинул основную дорогу и свернул в вымоину, ведущую к Дип-Крик. Пембертону сразу же стало ясно, куда они направляются.