Книга Серена, страница 111 – Рон Рэш

Пембертон сразу проверил ватно-марлевую подушку под бинтами – не проступила ли из швов на животе кровь или желтоватая жидкость – и принес Серене воды с таблеткой феосола^[29], прописанного врачом от анемии. В последующие дни он кормил жену мягкой кашицей из вареных яиц и перетертого мяса, пока та не смогла сама поднимать вилку и ложку. Муж выносил за ней судно и тщетно пытался заставить принять кодеин от болей. Впрочем, с каждым днем ей становилось все лучше, и довольно скоро Серена уже смогла выбираться из постели в туалет или совершать краткие прогулки по дому, опираясь на руку Пембертона. Она настаивала, чтобы муж продолжал трудиться, прилагая больше усилий к поискам новых инвесторов, но Пембертон смог вернуться к работе только после того, как перенес стол из конторы в гостиную их дома. Пока Серена накапливала силы, лежа в зашторенной спальне, Кэмпбелл с привычной эффективностью руководил повседневными делами лагеря из конторы, то и дело отправляя Вона с мелкими поручениями.

Гэллоуэй все это время оставался на крыльце, отгоняя от дома посторонних и доставляя внутрь все, что приносили, – будь то продукты, лечебные снадобья или пожелания здоровья. Когда сгущались сумерки, он обустраивал себе лежанку на крыльце перед дверью. Как-то ночью Пембертон, высунувшись в окно, сумел рассмотреть спящего там Гэллоуэя – в той же одежде, в которой тот был в день возвращения Серены домой. Колени у однорукого были подтянуты к животу, голова опущена на грудь, обрубок запястья по-детски подсунут под щеку, а в ладони второй руки зажата рукоять выкидного ножа.

Едва окрепнув, Серена вновь заговорила о Бразилии – о будущем переезде туда после того, как с вырубкой в округе Джексон будет покончено. Пембертон считал, что жена напрасно лелеет пустые надежды, учитывая интересы потенциальных инвесторов, которых ему удалось найти в Эшвилле. Пембертон прямо сообщил ей, что их смогут заинтересовать вложения разве что в местные предприятия, но Серена придерживалась иного мнения. «Я сумею их убедить», – уверенно заявила она. Пембертон часами сидел в зашторенной спальне, придвинув стул к кровати, пока супруга в красках описывала ему неосвоенные и необъятные ресурсы Бразилии, рассказывала о пренебрежительном отношении к бизнесу в этой стране и настойчиво повторяла, что им непременно следует отправиться туда и застолбить участки – сразу, как только лагерь в округе Джексон будет полностью готов и приступит к работе. «Даже не империя, Пембертон, – в наших руках окажется целый мир!» – уверяла Серена с таким жаром, что муж начинал опасаться, не проникла ли какая-нибудь инфекция сквозь хирургические швы у нее на животе. Так или иначе, все сомнения и возражения Пембертон держал при себе. О погибшем ребенке супруги не заговаривали ни разу.

Уже на второй неделе после больницы Серена пересела с постели в кресло, чтобы отправлять Вона верхом на лошади следить за общим ходом работ, передавать поручения конкретным бригадирам и приносить от них сообщения. Из чемодана, привезенного еще из Саратоги, она извлекла стопку пожелтевших документов – статистических данных и официальных справок касательно различных сторон жизни в Бразилии, о существовании которых Пембертон даже не подозревал. К ним прилагалась и гравюра подробной карты Южной Америки, которая в разложенном виде заняла половину гостиной. В течение многих дней эта карта покрывала пол, а прямо на ней стояло кресло с плетеной спинкой, сидя в котором Серена могла внимательно изучать раскинувшиеся под ней просторы. Время от времени кресло осторожно поднимали, точно шахматную фигуру, чтобы переставить на соседнюю «клетку».