Книга В СССР геев не было!, страница 3 – Ванда Лаванда

— А чего не к детям? – хмыкнула Лида. – Дети должны о родителях заботиться.

— Так ясное дело, дети-то… – начала Агата, но соседка легко толкнула ее локтем в бок, и она замолчала: из магазина возвращался Михаил и уже подошел достаточно близко, чтобы услышать их разговор. – О, быстро обернулся!

— Так нам много не надо, сигарет купить да печенья к чаю, – Петрович потряс рукой, отчего целлофановый пакет зашуршал.

На ходу мужчина достал ключи и, не оборачиваясь, пошел к подъездной двери, решив не задерживаться возле заседания сплетниц. Он успел услышать конец их диалога и боялся, что сорвется и наговорит лишнего, если они втянут его в разговор.

Ведь, как и всегда, сплетни очень извратили реальную историю.

* * *

Лето в том году выдалось холодным и дождливым. По телевизору то и дело сеяли панику среди людей, что из-за холодов будет неурожай, и цены к осени поднимутся. Однако, никто из семьи Смирнитских не заметил, какой была погода в тот год. С середины мая, еще до наступления по-настоящему теплых деньков, они все время проводили в больницах.

У Анны все началось с небольшой температуры, и она, привыкшая все простуды переносить на ногах – ведь всегда полно дел по дому, да и с внуками нужно помогать, – наотрез отказывалась идти к врачу. Но недолгое время спустя к температуре добавились усталость и апатия. Почти все время Анна старалась присесть, а еще лучше прилечь и вздремнуть. У нее пропал аппетит, и резко стал снижаться вес. Кожа стала бледной. У Ярослава появилось ощущение, что его жена просто испаряется. Тогда он, не обращая внимания на сопротивление Анны, отвез ее к врачу. Недели осмотров, анализов, УЗИ и других прочих медицинских манипуляций дали неутешительный диагноз: рак печени. Четвертая стадия. Метастазы. Неоперабельный.

Приговор собрал у постели больной всю семью. У постели женщины, которая за всю свою жизнь пила разве что бокал шампанского на Новый год да пару бокалов на свадьбах своих детей.

По прогнозам врачей у нее было максимум полгода. Она продержалась почти три месяца и умерла за десять дней до сороковой годовщины их с Ярославом свадьбы.

И в тот момент, когда Анна на больничной койке, уже перестав задыхаться и биться в агонии, отпустила руку супруга, Слава почувствовал, что сам начинает задыхаться. Комната словно схлопнулась, стены и потолок стали давить неподъемным грузом на плечи, а голова отказывалась функционировать так, как нужно: глаза не видели, уши не слышали. Только рот открывался в беззвучном крике, то ли в просьбе о помощи, то ли из-за адской боли в груди. Кто-то нарочно выкачал весь кислород, чтобы здесь и сейчас умерли они оба, а не она одна.

Ярослав не знал, сколько пробыл в состоянии шока. Перед глазами мелькали кадры из жизни, начиная со знакомства с Аней, заканчивая моментом ее смерти. Он точно умирал, ведь именно умирающие видят всю свою жизнь, прежде чем отправиться на тот свет. Он смирился с тем, что уйдет вслед за ней. Их дети уже взрослые, они переживут потерю двоих родителей сразу. Смирнитский успокоился, решив, что ничего страшного в его смерти нет, и дышать сразу стало легче.

Но потом он почувствовал, уже в реальности, теплое и нежное прикосновение к плечу. Это ощущение вывело Ярослава из оцепенения, и он смог оторвать расфокусированный взгляд от бледного изможденного болезнью лица Анны и обернуться. Рядом с ним стоял Михаил. Как Ярослав мог забыть, что кроме его семьи, рядом с ним и его женой всегда был его лучший друг? Он был, как ангел-хранитель семьи Смирнитских, и в это тяжелое время помогал, чем мог. Тратил на них все свое свободное время.